Виртуальный Двор, мрачный и загадочный мир теней и неравновесия, где каждое слово имеет смысл. Аркадий Львов исследует глубины человеческой души и общественной жизни Одессы через метафоры и символизм, создавая невидимые связи между персонажами, которые ведут к сокровищам однажды открытого Двора....
— Надо было предвидеть, — вмешалась Дина, — когда давали комнату с отдельным ходом и краном. Я говорила, что так будет.
— Варгафтик, — нахмурился Иона Овсеич, — ты глубоко заблуждаешься. Мы обязаны с каждым днем улучшать жизнь людей, но никто не давал нам права почивать на лаврах, а свою бдительность забрасывать в чулан.
— Овсеич, — замахала своими короткими ручками Дина, — я не философ, как ты, и опять повторяю: когда человеку создают все условия, он уже не прячет свои настоящие привычки.
— Хорошо, — сказала Клава Ивановна, — давайте рвать на себе волосы и кричать караул.
— Малая права, — Иона Овсеич взял со стола «Краткий курс» и заложил под мышку. — Надо принимать конкретные меры, и хватит играть в жмурки."
"Сегодняшнее занятие целиком посвятили теме: «Бунд и оппортунистическая линия бундовцев». Люди хорошо подготовились, Ляля Орлова брала слово три раза: по вопросу об уходе бундовцев со II съезда, о союзе меньшевиков с бундовцами и «экономистами», и о Плеханове, как его тянул к меньшевикам груз прежних оппортунистических ошибок.
Иона Овсеич похвалил всех, но особо выделил Лялю Орлову, которая, кроме основной литературы, работала по дополнительному списку. Единственное, что надо было подчеркнуть со всей ясностью, а она не подчеркнула, — как из примиренца к оппортунистам-меньшевикам Плеханов сам вскоре стал патентованным меком, то есть меньшевиком, и окончательно скатился в болото.
— Отсюда, — Иона Овсеич поднял перед собой палец, — следует еще один важнейший вывод: каждого человека, без исключения, упорно тянет вниз груз его прежних ошибок, и надо смотреть в оба, чтобы не угодить двумя ногами в болото.
Пока Иона Овсеич делал свое дополнение и смотрел Орловой прямо в глаза, а та важно поддакивала, Аня Котляр оглядывалась по сторонам и хмыкала в кулак.
Сразу после занятия Клава Ивановна поставила Лялю в известность, что они с Дегтярем хотят к ней в гости. Ляля сделалась красная, как бурак, и сказала: сегодня ни за какие деньги — в комнате ужас, какой бедлам!
— Как тебе не стыдно, — перебила Клава Ивановна, — мы что, посторонние! Слава богу, свои, не первый день.
