Виртуальный Двор, мрачный и загадочный мир теней и неравновесия, где каждое слово имеет смысл. Аркадий Львов исследует глубины человеческой души и общественной жизни Одессы через метафоры и символизм, создавая невидимые связи между персонажами, которые ведут к сокровищам однажды открытого Двора....
Когда зашли в комнату, Клава Ивановна удивилась, какой здесь порядок и все блестит, только халат и грация, брошенные на спинку кресла, немножко портили впечатление. Но, с другой стороны, сказала Дина Варгафтик, по этим вещам можно судить, какая чистоплотная женщина и аккуратистка хозяйка дома.
— Ляля, — сделала пальцем мадам Малая, — я начинаю думать, ты большая гордячка: на такую комнату говорить, что здесь бедлам!
— Ах, Клава Ивановна, — запротестовала Ляля, — посмотрите на этот паркет: он черный, как земля, надо полгода скрести.
— Ладно, — махнула рукой мадам Малая, — давай ставь на стол чай, пирог, вишневку: гости хотят культурно отдохнуть.
Иона Овсеич сел в кресло: пару раз покачался из стороны в сторону и похвалил пружины, так было мягко со всех сторон. Дина устроилась на диване и тоже похвалила пружины, от которых даже не слышно скрипа.
— Товарищи, — сказала Орлова, — я очень извиняюсь, но мне надо уходить.
— Перестань, — возмутилась Клава Ивановна, — а то гости будут подозревать, что ты перебралась откуда-то с Молдаванки или Бугаевки.
Примус стоял в тамбуре, между внутренней и наружной дверью, над ним была прибита полочка для соли, перца, чая и лаврового листа. Клава Ивановна взяла примус, сама разожгла, и через минуту он загудел, как ацетиленовая горелка у хорошего мастера.
— Сразу видно, — сказал Иона Овсеич, — что примус имеет настоящий уход.
Ляля объяснила, что головка почти новая, она достала у знакомого примусника, и напрасно ее хвалят.
Клава Ивановна поставила на стол чайник и сделал Ляле замечание насчет перца, лаврового листа и коробочки с чаем; надо держать их в другом месте — от примуса, когда он гаснет, идет сильный чад.
Нарезая пирог, Ляля оглянулась на дверь и опять повторила, что обещала быть в одном месте, люди из-за нее даром будут терять время. Клава Ивановна двумя руками взяла ее за талию, усадила на диван и велела забыть все на свете, кроме своих гостей.
Зашел разговор, кто как проводит время вечером, после работы.
— Я полагаю, — сказал Иона Овсеич, — дадим первое слово хозяйке дома.
Ляля, вместо того, чтобы сразу приступить, вдруг встала, подошла к двери, открыла, как будто хотела проверить или выйти, Клава Ивановна уже поднялась за ней, но звякнул английский замок, Ляля взяла на предохранитель и вернулась на место.
