Кровь еще теплая на спине мужчины. На диване посреди комнаты находится тело человека — его одет в спортивные штаны, голова скрыта под белой накрашенной шапкой. Комната наполнена тяжелым воздухом и слегка насилием.
Грядкин жалел, что в этой шубе нельзя пойти на улицу прямо сейчас – все же хоть и осень стояла, а для шубы было еще тепло.
– Ты бы и себе купил что-то посолиднее… – сказала ему Ирина, когда они вышли на улицу с большим фирменным пакетом. – Дубленку какую…
– Да мне и так хорошо… Даже интересно: зайдешь в этой куртке в магазин – все косятся. А деньги достанешь, и всем уже не до моей куртки… – ответил счастливый Грядкин. – Ну, а еще чуток разбогатею, так куплю.
Они медленно пошли по улице.
– Коля… – начала нерешительно Ирина.
Он помолчал.
– А ты не уезжай… – наконец сказал он.
– Как это – не уезжай? – спросила она, холодея.
– Ну вот так… – ответил он. – Что тебе там делать? Чего тебе там ждать? Из-за сына ты там живешь – а сыну-то это надо?
Он подумал, что, похоже, сказал лишнего. Он вспомнил, как два года назад, перед тем, как прогореть, думал о том, что «выкупит» Мишку у Александра и подумал – сказать ли об этом Ирине? Сейчас, вместе с деньгами, у него снова появились эти мысли.
Тот путь, на который он вступил, уже изменил его внутренне. Он чувствовал себя охотником в лесу. Деньги были его оружием, и, как всякое оружие, придавали ему уверенности. Он с легкостью усваивал привычки, которые еще месяц назад не пришли бы ему в голову: ездил по городу на такси, ходил пить кофе по кофейням, бродил по магазинам, то и дело покупая себе всякую чепуху. (Именно тем, что это была чепуха, что не жаль ему на это денег, он доказывал сам себе, что денег у него много, что жизнь, наконец, прогнулась под него!).
Ирина горько посмотрела на него и Грядкин пожалел о сказанном.
– Извини… – сказал он.
– Да нет, чего уж, ты прав… – ответила она. – Мишка – папин сынок. Он думает, будто это из-за меня папка пьяница. Ему же не объяснишь. Чтобы объяснить, он должен захотеть меня слушать, а он не хочет. Да еще и переходный возраст у него как раз.
– Давай я с ним поговорю? – предложил Грядкин первое, что пришло в голову.
