Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Прошу тебя.
Девушка покачала головой:"
"— Пойми, я не знаю. Видящая входит в силу лишь когда теряет способность к материнству. Я еще очень молода, и нет ни сил, ни знаний. А тех пор, как пришли ваши, видящие прячутся даже друг от друга — поэтому я даже не представляю, кого посоветовать. Прости, но я правда ничем не могу помочь.
— Тогда помоги вытравить плод.
Вот так просто взять и «вытравить»? Нет конечно, от чужеземцев можно всего ждать… И не всякий плод в радость, это тоже понятно: как приготовить настой, способный уберечь от беременности женщину, над которой надругались, Лия знала едва ли не с того дня когда впервые обнаружила, что может понести.
— Нет.
— Ты не понимаешь!
— Это ты не понимаешь. Сколько ты уже в тягости? Семь лун, восемь? Если сейчас убить ребенка, можешь умереть вслед за ним.
— Какая разница? — всхлипнула Бертрада. — Все равно теперь только в воду.
Лия вздохнула, присела рядом, обняв за плечи.
— Поговори с отцом. Если он до сих пор делает вид что не замечает, значит, не захочет замечать и потом. И сделает все, чтобы уберечь тебя от злых людей. А потом… Есть много хороших родов, которые не прочь породниться с вами. Но вашим юношам нужна девственность, а наши не женятся на женщине не зная, способна ли она родить. Ты красива. Как только родишь, в Агене найдутся мужчины, готовые жениться на тебе по первому слову.
— Да не нужны мне ваши мужчины! — Бертрада вывернулась из осторожный обьятий.
— Он тебя не стоит.
— Не твое дело, ведьма. Тебе сказали — вывести плод. Я заплачу, хорошо заплачу.
— Уходи. — Лия поднялась. — Я ничем не могу тебе помочь.
— Не хочешь. — Прошипела Бертрада. Брезгуешь? Сама тоже не прочь с мужиком, а как мне не повезло — так и брезгуешь? Ну сколько золота тебе надо?
— Пошла вон. Или я прикажу вышвырнуть тебя, несмотря на…
— Ведьма… Погоди, я тебе припомню!
— Вон.
Бертрада всхлипнула и опрометью выбежала из комнаты.
Весь остаток дня и следующее утро Лия безуспешно пыталась забыть тягостный разговор. Наверное, надо было как-то помягче, утешить, что ли… С другой стороны до сих пор оставалась гадливость, словно в помоях искупали. Она вздохнула, который раз за утро и отправилась в кладовую перебирать сундуки с вещами. Даже то, что надевают только по праздникам, нужно перетряхивать и проветривать, что бы не завелась гниль и моль.
