Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Герцог пожал плечами:
— Веришь-не веришь… что проку теперь? Признаться, как бы это ни звучало, все обернулось к лучшему. Дагоберу сейчас ублюдки ни к чему, а жениться, сам понимаешь, он и не собирался. Но обвинение предъявлено, признание получено — и мне никуда не деться, закон есть закон.
В это невозможно было поверить. Не могла Лия никого убить — просто не могла. Сколько бы он в сердцах не кричал про приворот, по большому счету, он и в это не верил. А уж убить… Она невиновна — Рамон знал это, словно речь шла о нем самом.
Устроить побег? Чушь несусветная, времени нет, если только нахрапом — но он не герой баллад чтобы в одиночку разгромить тюрьму. Да и повернуть оружие против своих… Было бы время, можно было бы попробовать подкуп, но времени нет. Впрочем…
— Отложи казнь. Она носит моего ребенка.
Конечно, обман раскроют — но не сразу, зато появится время, чтобы обдумать все как следует и что-то предпринять. Немного — но все же.
— А, так это твой. — Ответил Авгульф. — Я не был уверен.
Рамон опешил. Не показывать виду. Сейчас самое главное — доиграть до конца, как бы он ни был удивлен. Беременна?
— Мой.
Попал пальцем в небо или… или девочка тоже знает законы и решила попробовать оттянуть неизбежное? Как бы то ни было, очень кстати, и неважно, правду ли она сказала. И даже чей это ребенок — если он существует — сейчас неважно. Разбираться можно потом и уличать в неверности — тоже потом. Хотя какая, к бесам, неверность — он же сам ее прогнал.
— Отменить приговор я не могу. Отложить казнь — другое дело. Тем более, что я так и не расплатился с ней за сына. Согласно закону, могу выпустить ее из тюрьмы под непрестанный присмотр. К родителям — слишком опасно. Но, скажем, под присмотр верного своего рыцаря, тем более, что все знают, как он ненавидит ведьмино отродье. Кто мог знать, что рыцарь будет выбирать между любовью и верностью? И кто знает, что он выберет?
— Рыцарь будет выбирать между верностью и честью.
— Пусть так.
Герцог сел за стол, пододвинул к себе лист пергамента.
— Дай мне тоже. — Встретив недоуменный взгляд сюзерена, Рамон пояснил. — Пергамент и чернила. Раз уж все равно здесь — чтоб два раза не ходить.
Здешний лен включен в список ожидания и обещан — это хорошо. Осталось разобраться с домом. Развязать руки.
— Держи приказ.
