Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
— А так… по закону, казнь должны отложить до родов. Я написала прошение — все, как положено. Ты ведь поэтому здесь?
— Да.
Появился кузнец. Рамона замутило при виде кровавых полос на запястьях. Только бы не сорваться, сейчас нельзя, сейчас все должны быть уверены, что он просто выполняет приказ. А что плащ дал — так не везти же по улицам в одной рубашке?"
"Он так и провез ее до самого дом, закутанную в плащ, точно в кокон. Внес в комнату, осторожно поставил на ноги. Лия не торопилась отстраняться, замерла, прижавшись лбом к плечу.
— Все. — Сказал Рамон. — Все кончилось. Здесь тебя никто не тронет.
— Я хочу домой. — Прошептала девушка.
— Нельзя. Мне приказано стеречь у себя.
Она вздрогнула, попятилась, неотрывно глядя на него, и под этим взглядом Рамону стало неуютно.
— Вот как? Значит, благородный рыцарь стал тюремщиком?
— Да иди ты куда хочешь, дверь открыта! — взорвался он. — Только далеко ли… — Рамон осекся, провел рукой по лицу. — О господи… Прости. Прости меня.
Совсем рехнулся: орать на девочку, которая и без того натерпелась.
Он подошел ближе, взял девушку за плечи, заглянул в глаза.
— Я никому тебя не отдам. Ни сейчас, ни когда родишь. Но пока мы не исчезли из города придется вести себя паиньками. Поэтому домой нельзя. Сигирик и без того взбесится, когда узнает. — Рыцарь улыбнулся. — Помнится раньше тебе здесь нравилось.
Она не ответила на улыбку, пристально глядя в лицо, словно пытаясь увидеть что-то.
— Успокойся, прошу тебя. — Повторил Рамон. — Больше никто не обидит. Неужели я позволю казнить любимую женщину?
Лия всхлипнула и снова уткнулась в плечо. Рамон вздохнул, подхватил ее на руки, устроил на коленях, баюкая и на все лады повторяя одно и то же.
— Все кончилось, хорошая моя. Я тебя никому не отдам. Никогда.
Она, наконец, перестала дрожать, выпрямилась.
— И что теперь?
— Теперь? Обед, ванна, вино, постель. В том порядке, который сочтешь нужным. Только женского платья у меня нет.
Лия неуверенно улыбнулась.
— Сперва ванна. А без вина можно обойтись.
— Нет, так не пойдет. — Ухмыльнулся он. — Я намерен напоить тебя допьяна, чтобы успокоилась и спала спокойно, без снов.
— Думаешь, похмелье пойдет мне на пользу?
— Уговорила. Значит, без вина. Что хочешь на обед?
Лия рассмеялась.
— Перестань со мной нянчиться. Я ношу ребенка и только. Это не болезнь.
