Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
— Остынь, спят все уже.
— Веселее будет.
— Наши все спят.
— Слышу, как они спят, — хохотнул маркиз, мотнув головой в сторону тканой стены, из-за которой доносились женские стоны.
— Не хочу. Мне и тут неплохо. Да и крестьянки надоели — не поверишь, как. — Рамон провел ребром ладони по шее. — Раз за разом находится девка, уверенная, что зачнет и родит мальчика, которого господа заберут воспитываться в замок. Ну и ее заодно.
— И как? Много парней за два года заделал?
— У меня нет детей. По крайней мере тех, о которых я знаю.
— Почему вы вообще так носитесь с ублюдками? — поинтересовался Дагобер. — Воспитатель твой; святоша этот, Эдгар.
Рамон отставил вино, поднялся. Протянул руку девушке, помогая встать.
— Потому что на них проклятие не падает. А роду нужны мужчины, хотя бы такие.
— Не боитесь, что один из них вдруг решит присвоить титул?
Рыцарь невесело усмехнулся.
— Мой прадед незадолго до смерти усыновил своего бастарда по всем правилам.
— Под утро приходи. — Маркиз тряхнул тихонько посапывавшую девицу, та подняла голову, захлопала глазами. — Пойдем-ка милашка, он прав, хватит тратить время на болтовню.
Рамон со спутницей осторожно обошли устроившуюся прямо у шатра пару.
— Куда мы? — осторожно поинтересовалась девушка.
— Ко мне.
У шатра его окликнул Бертовин:
— Моего парня не видел?
— Он у маркиза в шатре. С женщиной.
— Я не разрешал ему…
— Я разрешил. — Отрезал Рамон. — Вернее, приказал. Умирать он взрослый, а гулять — нет?
— Взрослый… два остолопа, на полчаса без присмотра нельзя оставить.
— Придержи язык. Я пьян и буен.
Бертовин хмыкнул и растворился в темноте.
Рамон откинул полог. Дурашливо-галантный поклон не вышел: земля покачнулась и пришлось вцепиться в растяжку, удерживающую шатер.
— Раздевайся."
"Она кивнула, начала торопливо стаскивать одежду. Мужчина попытался было снять котту, запутался, опустился на пол с глупым смехом. Девушка бросилась помогать — оказалось, что не расстегнута заколка, удерживающая одежду у горла. Выпутавшись из котты, Рамон махнул рукой на остальное, кое-как взгромоздился на ложе. Женщина в одной рубашке упала рядом, притянутая жестким рывком.
