Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
С тех пор так и повелось: каждый новый монарх, надев корону, вспоминал о том, что рядом его вроде как законные подданные, каждый раз подданные, искренне считающие себя отдельной страной, давали отпор и все возвращалось на круги своя. Соседи на строптивый клочок земли, с трех сторон окруженный горной грядой не покушались: больше хлопот, чем пользы. А вот стравливать да королевства не гнушались.
Так тянулось до той поры, пока очередной король Кадана не решил взяться за упрямцев всерьез. Подтянул к границам армию, начал было побеждать.
Эдгар поморщился:
— Политика. И угораздило же ввязаться.
— Политика. — Кивнул Рамон. — Поэтому я и говорю: будь осторожен.
Когда Рамон с Хлодием появились в шатре Дагобера, попойка уже была в той стадии, когда компания разваливается на группки по два-три человека и каждый говорит, не слушая собеседника. Мимо входящих не улицу шмыгнула парочка, хихикающая девица висла на руке мужчины, обнимавшего спутницу за талию.
— О, ты припозднился, — сказал Дагобер. Махнул рукой слуге. Жест вышел чересчур широким: туловище качнулось вслед за рукой. Сидевшая на коленях маркиза девушка взвизгнула, тот прижал ее к себе, снова повернулся к вошедшим. — Давай штрафную.
Рамон ухмыльнулся:
— Валяй.
Огляделся по сторонам приметил двух девиц, оставшихся без кавалеров, подтолкнул к ним Хлодия.
— Барышни, приглядите за моим оруженосцем.
Те захихикали, захлопотали вокруг стремительно покрасневшего парня.
— А где этот… блаженный? — поинтересовался маркиз, дождавшись, пока гость опорожнит «штрафной» кубок.
— Отказался. Вот, взял вместо него. Пора парню взрослеть.
Дагобер хмыкнул, покачал головой. Обычно тщательно завитые черные кудри рассыпались по плечам неаккуратными прядями.
— Помнится, меня ты за это дело вытянул плетью."
"— Неправда. — Рамон опустился на поданный слугой стул. Одна из увивавшихся вокруг Хлодия девушек тут же села у ног, опустила голову на колени мужчины, заглядывая в лицо. Тот на миг задержал на ней взгляд, кивнул. Слуга снова наполнил кубок.
— А это что? — маркиз закатал рукав рубахи, показывая несколько тонких шрамов, идущих поперек предплечья.
— Неправда, — повторил Рамон.
