Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
— Хорошо. Завтра в это же время я дам ответ.
— Похоже, ты уже решил. — сказал Дагобер, едва за гостями закрылась дверь.
Рамон кивнул.
Оруженосец собрал со стола, вернулся.
— Не ходи. Мало сегодняшней ночи?
Рыцарь подал плечами:
— Они оставят заложника.
— «Заложника» — передразнил Дагобер. — Ты уверен, что это действительно сын хозяина дома, а не какой-нибудь крестьянин, семье которого хорошо заплатили?
— Я видел его в доме.
— Он может быть дальним родичем, слугой… да кем угодно!
Рамон снова пожал плечами, не ответив.
— Ты им веришь. — сказал оруженосец. — Или делаешь вид, что веришь… Не могу понять: ты в самом деле такой прекраснодушный болван, каким кажешься?
Рамон подпер подбородок кулаком, смерил взглядом собеседника.
— Кажется, ты забываешься.
— Нет, я помню. — усмехнулся Дагобер. — Оруженосец должен служить господину… но в «служить» входит и «оберегать от опасных глупостей, которые тот намеревается совершить». Помню и что ты, несмотря на то, что — пока — выше званием, на год младше и, похоже, не успел набраться ума.
"— В таком случае, может быть тебе поискать другого господина? Постарше, и поумнее? — Рамон поднялся из-за стола, подошел ближе. Роста юноши были одного, и посмотреть сверху вниз не вышло, но было во взгляде что-то, от чего оруженосец шагнул назад.
— Либо ты держишь язык за зубами, пока не спросят и беспрекословно подчиняешься, либо отправляешься вон — и я не знаю, примет ли кто-то оруженосца, которого прежний господин прогнал с позором.
— Ты не посмеешь!
— Посмею. Мне нужны люди, которые будут выполнять приказы, а не разводить по любому поводу споры, точно базарные бабы. Я могу спросить совета, но решать буду — сам. Ты понял меня?
— Да, господин.
Рамон кивнул, вернулся за стол.
— Зря вино унес, давай обратно. А потом ты, кажется, хотел сходить на рынок.
Оруженосец вернулся с вином.
— Рамон. — осторожно произнес он. — Позволь спросить…
— Твой отец научил.
Бертовин с людьми вернулся после обеда, привез добытую в окрестных лесах косулю и двух зайцев. Хорька он не нашел — в городе зверей не осталось, в а рыбачьем поселке, куда они заглянули, местные просто не поняли (или сделали вид, что не поняли), чего от них хотят чужеземцы. Правда, кошка им под дороге попалась — один из солдат щеголял располосованным лицом, хорошо хоть, глаза не задело, а наглая тварь улизнула, только ее и видели.
