Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Еще через два года лошадь сбросила с седла младшего, и тот свернул шею, не дожив неделю до двадцатидвухлетия. Обезумев от горя, предок решил разыскать ту старуху во что бы то ни стало, попутно искореняя всех ведьм, подвернувшихся под руку. Получил благословение церкви — и костры запылали по всему графству. Тем более, что ведьм тогда было не в пример больше — то скотий мор то саранча, то еще какая пакость. Он все же нашел ту старуху, но не остановился, посвятив остаток жизни охоте на ведьм. И умер от удара, узнав, что пережил последнего внука.
— С тех пор так оно и продолжается? — осторожно спросил Эдгар.
— С тех пор так оно и продолжается. — Рамон поднялся. — Схожу на палубу, посмотрю, что там творится. Все лучше, чем болтаться в темноте от борта к борту и нюхать чужую блевотину.
— Ни зги ж не видно, как найдешь?
— Я помню примерно, куда идти.
Эдгар услышал, как брат, чертыхаясь, роется среди вещей, потом тот повторил:
— Пойду, посмотрю.
— Можно с тобой?
— Пошли.
Рамон крепко ухватил брата за запястье и потянул куда-то в темноту.
Глава 7
Перед тем как открыть люк, ведущий на палубу, Рамон остановился, завозился в темноте. Эдгар почувствовал, как вокруг пояса обвилась веревка.
— Зачем это?
— Кто его знает, что там творится. Вовсе не хочется вылавливать тебя в волнах. Да и самому, если что, неохота бултыхаться невесть сколько, пока не найдут и не спасут или к какому-никакому берегу не прибьет. Тем более не хочется доживать дни, одичав, на каком-нибудь острове.
— А что, просто держаться не поможет?
— Может не помочь.
Слабый свет, льющийся с небес, после тьмы трюма показался ослепляющим. Эдгар зажмурился, тут же палуба в очередной раз ушла из под ног. Пришлось волей-неволей открыть глаза и вцепиться во что-то, попавшее под руку. «Чем-то» оказался Рамон, зашипевший от боли — хватка у брата была не слабая.
— Извини. — сказал Эдгар.
Небо вспыхнуло, раскалываясь на части, и на мгновение молодой человек потерял способность видеть, слышать и соображать.
"Наверное, где-то рядом были матросы, что-то делали — Эдгар не видел ничего, кроме почти черного неба и серо-фиолетовых волн, то поднимавших корабль так, что казалось, можно коснуться туч, то ронявших его куда-то в глубины преисподней. Вода захлестнула палубу, оказалась со всех сторон, подхватила сильными лапами.
