Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
а так она из гарантирована пережила, и, значит, родит еще. Так вот — ты знаешь какой-то другой способ зачать ребенка, если не в постели? И какая, к бесам, может быть «природная скромность», если любая девушка старается как можно быстрее родить и выйти, наконец, замуж?
— В голове не укладывается… пробормотал ученый.
— Уложи. Иначе туго придется. Так вот, возвращаясь к… Минули годы. Времена тогда были развеселые. Слабый король, на которого никто толком не обращал внимания, и его вассалы, перекраивающие земли под себя — кстати, именно тогда наш род и приобрел большую часть нынешних владений.
— Тот парень был…
— Перед началом казни в ноги предку бросилась старуха, умоляя пощадить ее единственного сына — его незаконнорожденного ребенка.
— И вот тогда она его и прокляла. — догадался Эдгар.
— Да. — кивнул Рамон. — Дословно сейчас не вспомню, да и вряд ли тот, кто это записывал передал все слово в слово… смысл сводился к тому, что девять колен его законных наследников не проживут дольше ее сына.
Он снова замолчал, но в этот раз Эдгару не захотелось ни о чем расспрашивать.
— Предок сначала посмеялся, приказал выпороть старуху и прогнать с глаз долой, чтобы впредь знала, как себя вести при господине этих земель. А через неделю двух его старших сыновей унесла холера — одному было двадцать семь, второму двадцать три. Он приказал было разыскать старуху, но та как сквозь землю провалилась.
