Автор
Плача и изнемогая в гневе после приступа ужасного отчаяния, я снова и снова осматриваюсь вокруг, надеясь найти хоть какую-то веру в то, что это не сон. В моей голове кипит творение страха и отчаяния — кошка, которую я ненавижу, теперь принадлежит кому-то другому.
— Вот умный же иногда!
— Если б всё было так просто. Она не идиотка…
— Нельзя ругаться! — закрывает мне рот ладошкой Аленка. Целую в тёплую, пахнущую клубникой ладошку и уворачиваюсь."
"— Все девчонки немного идиотки, если втянуть их на свою волну, — многозначительно поднимает палец вверх Женька. — Как специалист по придури утверждаю.
Задумчиво смотрю в окно.
— Срежиссируй ситуацию… — хмыкает Медведь.
Отпускаю дочку.
Срежиссировать? Как?… С этой мыслью иду в ванную, умыться от пыли. Открываю тумбочку над раковиной.
Перебирая пальцами, кручу между ними упакованную резинку.
— Ян? — открывая дверь, заглядываю на кухню.
Сидит в своем телефоне.
— М?
— Можно абстрактный вопрос?
— В смысле? — подозрительно.
— Абсолютно абстрактный.
— Ну попробуй.
— Если бы у тебя был любимый идеальный муж, сколько бы детей ты хотела?
Недоверчиво прищуривается.
— Ну абстрактный же вопрос! Ответь.
— Не знаю… Двоих… Троих…
— А ты меня любишь? — провокационно улыбаюсь ей.
Рассерженно швыряет скомканным полотенцем.
— Изыди, гад!
Ловлю его на лету. Возвращаюсь в ванную. Забираю с полочки булавку. И протыкаю квадратик фольги ровно посредине. Этого наверное недостаточно? Делаю еще несколько проколов. Кладу его в карман.
— Ну, вот такой я гад. Вот такая будет режиссура!
Ты же в курсе, Кошка, что резинки это не стопроцентная концепция? Всегда есть риск, слава Богу!
Дело за малым — «сногсшибательное настальжи»…
Глава 32.
Приняв душ, оборачиваю бедра полотенцем и иду на кухню. Потому что там мой магнит. И я не могу пройти мимо.
Устроившись на коленях перед холодильником, Кошкина разбирает морозилку.
Бросает на меня взгляд.
— Я в курсе, что ты красавчик. Можешь особенно не светить телом. Это не поможет.
Улыбаясь, подпираю плечом стену. Я в курсе, что ты тащилась от моего тела.
Поправляет задравшуюся по бедрам футболку, пряча от моего взгляда краешек трусиков.
— У тебя один лёд для напитков…
— Еще пельмени.
— Пьём и закусываем?
— Изредка… С Медведем.
— Медведев не похож на алкоголика…
— А я?
— А ты… как оказалось, любишь погулять!
— Это от отчаяния было, Ян… Хотел тебя выжечь. Может… первый год было так. Потом завязал.
— Надеюсь, тошнило тебя от этого не меньше, чем меня при токсикозе.
— Уверен, что больше.
