Я шагаю по мрачной тайге Сибири, где июльские дожди смешались со снегом. Воздух здесь пропитан хвоей и смолой, где-то вдалеке играют кузнечики, утопая в редких птичьих трелях. Я впереди, ощущаю прикосновение мха под сапогами и цепкие ветви скользят по старой куртке. Рядом двое новичков тянутся за мной, как паровозы на последнем издыхании....
Он имеет право заниматься своим ремеслом наравне с Григорием и… со мной.
Последние слова он произнёс с таким трудом, будто глотал битое стекло.
Люди зашумели, начали переглядываться, Виола широко распахнула глаза и с удивлением смотрела на деда.
Толпа ещё несколько минут гудела, обсуждая произошедшее, а затем стала постепенно расходиться. Они уходили группками, оживлённо переговариваясь по дороге. Кто-то кидал на меня любопытные взгляды, кто-то — осторожные.
Ефим, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к тропе.
Ганус собрал свои склянки и кивнул мне на прощание — деловито, без лишних эмоций. Для него это была обычная работа. Стёпа и Барут ушли в сопровождении родителей последнего.
— Ну и представление ты устроил, — услышал я знакомый голос и обернулся. Виола стояла в паре шагов, скрестив руки на груди.
— Представление? — переспросил я.
— То, что ты спас моего волка, ничего не меняет, — фыркнула она. — И то, что сделал дед — тоже! Нормальным Звероловом тебе всё равно не быть!
Её щеки горели, будто от унижения.
Она впилась в меня взглядом, словно пыталась прожечь дыру, но, не найдя в моём лице ни страха, ни раскаяния, злобно бросила:
— Ты слишком много на себя взял, Макс.
С этими словами она круто развернулась и зашагала прочь. Мастера молча последовали за ней.
Так вот ещё что.
Зависть.
Дед не давал ей стать Звероловом, и она, в отчаянной попытке доказать свою состоятельность, чуть не угробила и себя, и других. А теперь дед при всех признал мои силы. Удар по гордыне, болезненный, как укус моего ядозуба.
Ольга быстрым шагом шла ко мне вместе с Ирмой.
— Максим… — её голос был настойчивым. — Что это всё было? Ты даже не рассказал мне!
Ирма положила руку ей на плечо, её взгляд был острым и проницательным.
— Что же ты, паршивец, старую бабку в стороне держишь, а? — спросила она с усмешкой. — Думал, не догадаюсь, как ты всё обставил?
— О чём ты? — я широко улыбнулся.
Старуха покачала головой и принялась загибать пальцы:
— Раз Барут приходил, вот ты с ним и спелся. Заставил старосту обряд провести, заставил людей на этот обряд прийти.
