В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Она четко осознала, что до неё ни один человек, проживающий на Ароме, не знал и вряд ли узнает о месте пребывания Славинского последние годы.
Он ей доверился.
Позволил заглянуть в свою жизнь.
И она была бы последней дурой, если бы это не оценила.
Робкая улыбка появилась на лице Ириды. Девушка силилась подобрать правильные слова, и не была уверена, что у неё получится. Поэтому промолчала.
Богдан тоже молчал. Он был рад уже тому, что не видит на лице Ириды отвращения, страха, покорности Судьбе. Девушка лежала под ним - кто бы только знал, чего в тот момент ему стоило удержать в узде свои низменные желания! - и рассматривала его.
- Ты не будешь спрашивать, как я сюда попал и что делал? - Богдан был вынужден нарушить затянувшееся молчание первым.
Иначе, сорвется.
Иначе, вопьется в розовые губы своим жадным ртом.
Иначе, сожмет вызывающе торчащий холмик груди, и все его благие намерения полетят в Черную Бездну.
- Захочешь - расскажешь, - хрипло ответила Ирида, не узнавая собственный голос.
- И ты так же не будешь спрашивать про мою боевую ипостась?
Оказывается, вот как это называется. Ирида запомнит.
- Захочешь - расскажешь, - снова ответила она.
Богдан тихо, гортанно рассмеялся.
- Моя девочка...
- У меня... У меня другой вопрос, - Ирида всё же не сдержалась и решила воспользоваться ситуацией. - Можно?
- Тебе - да.
Правильно сделанный акцент давал скрытое преимущество.
- Если бы ты не провел последние четыре года на Йетлэ, ты бы... - Ирида запнулась. Оказывается, озвучить слова оказалось труднее, чем предполагалось. - Ты бы проявил свой интерес ко мне ранее?
Темно-синие глаза стали практически черными.
- Ирида, поверь, если бы не некие долбанные обстоятельства, заставившие меня покинуть Аром на долгих четыре года, я бы ни одного мужика не подпустил бы к тебе ближе, чем на метр! Ни одного! Ты должна была принадлежать только мне, звезда! Только мне! И твой детский страх давно бы прошёл! И не было бы в твоей жизни никакого Истова!
А вот Кира вспоминать не стоило.
Ладони Ириды уперлись в грудь Богдана.
- Мне больше ничего не угрожает. Слезь с меня, пожалуйста, - слова дались ей с трудом.
Богдан, грязно выругавшись и оттолкнувшись руками от мягкого пола, вскочил на ноги.
