В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Его прерывистое, тяжелое дыхание резало воздух вокруг.
Ирида поднялась на ноги не так быстро и ловко.
- Проклятье, Ирида!
- Богдан, не надо.
Они оба понимали, о чем она просит.
- Нет, надо. Я хочу поговорить о Кирилле Истове. Здесь и сейчас!
Он не просил, он приказывал.
Ирида, облизнув пересохшие губы, с сожалением подумала, что иллюзия взаимопонимания между ними длилась недолго.
- Хорошо. Давай поговорим.
Она смотрела на него спокойно, не пыталась отвести взгляд, хотя и чувствовала, как в области груди зарождается легкий страх.
Пока он был с ней ласков. Относительно. А что будет с ней дальше, если выяснится, что Славинскому свойственна агрессия, и он не видит ничего зазорного в том, чтобы ударить женщину, считая, что подобным образом вразумляет её?
Ирида нервно сглотнула. Какая же она глупая... Глупая и неразумная. Жила, пребывая в непонятном иллюзорном состоянии, и не замечала элементарных вещей.
Богдан зло посмотрел на неё.
- Ты всё ещё думаешь о нем?
Ирида не стала уходить от прямого ответа.
- Мы с ним встречались. Я собиралась за него замуж. Я не могу о нем не думать, - по мере того, как она говорила, лицо Богдана приобретало более жестокие краски, и она поспешила продолжить: - Но, Богдан... Так сложилось, что я его потеряла. И я... я с тобой. И я не хочу жить прошлым.
Она оборвала себя, нервно проведя рукой по лбу и запуская её в спутанные волосы.
Богдан выслушал её сбивчивую речь, не перебивая. Её слова о намерении сделать попытку нормализовать их отношения немало его удивили. Он думал, что сейчас Ирида накинется на него с упреками, бросит в лицо что-то типа: ""Не смей произносить имя Кирилла!"", но девушка повела себя более рационально."
"Она просила дать ей время, чтобы привыкнуть к нему.
