В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Ирида зажала рот рукой, решив, что он потерял сознание, хотела уже закричать, позвать на помощь, но услышала негромкое:
- Ты - ешь, а я посплю.
Кусок не лез в горло, Ирида заставила себя съесть немного сыра и мясо. Запила несколькими глотками вина.
Потом подошла к спящему Богдану и, не раздеваясь, легла рядом.
Первой бой прошёл. Осталось еще два.
И надо полагать, что с каждым боем соперники будет искуснее и смертоноснее.
***
Еще до того, как окончательно проснуться и открыть глаза, Ирида осознала, что лежит на Богдане.
Ирида лежала и слушала, как бьется его сердце. Тук-тук, тук-тук. И в эти нечаянные минуты тишины на неё нашло успокоение, не хотелось просыпаться, не хотелось снова сталкиваться с заботами нового дня.
- Хитрюшка, - хриплый голос Богдана вызвал у её тела уже привычную реакцию - мелкую дрожь. На сей раз не от страха, а от чего-то более глубокого, пока не понятного и Иридой не признанного.
- Почему? - она лежала, не двигаясь и по-прежнему не открывая глаза.
Ей было хорошо.
Просто хорошо.
- Потому что проснулась, а притворяешься, что спишь.
Губы девушки тронула улыбка.
- Я не притворяюсь.
- И только?
- Да.
Оказывается, с ним можно было вести необременительные, ничего не значащие диалоги. Говорить разную чушь, чувствуя себя при этом естественно и свободно.
Он не страшный. Он - сильный.
- Всё равно хитрюшка.
- Пусть будет так, - Ирида продолжала улыбаться ему в грудь, не зная, что своим дыханием щекочет его кожу.
А Богдан боялся пошевелиться, разрушить момент их единения.
Она с ним. Рядом. Его.
Небеса...
Спасибо.
- А ты...
- Нет.
Ложь.
Он проснулся после пяти часов сна. Его организм восстановился, а женское тело, что лежало рядом, прижавшись к нему, послужило отличным сигналом к пробуждению. Первым инстинктом было желание, что пронзило его, словно вспышка молнии. Член налился кровью и требовал разрядки. Сильной, жесткой. Реакция была привычной, после сумасшедшего выплеска адреналина на красном песке требовался секс. Организм жаждал продлить свой род, оставить след.
