Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
А ему казалось, что вот-вот и он поймёт, что скрывается за серой бетонной стеной её глаз. Увидит за размытой дымкой сумрачного перламутра отблески огня, что испепеляет её изнутри. И за промозглой свинцовой пеленой дождя угадает солнце. Но нет, не получилось с кондачка оценить, что же она из себя представляет — эта странная взрослая женщина с мудрой сединой в глазах и одетая как подросток. Но тем лучше — Роман любил сложные задачи.
Глава 7.
Марина вышла из кабинета первая. Нет, выскочила и побежала, сверкая пятками. А точнее, белой подошвой слипонов.
«Ну, точно, как девчонка», — проводил её глазами Роман.
И не сильно обременяя себя поисками, сразу пошёл к машине. Где и нашёл безмятежно спящую жену.
Вернувшись домой, уложил уснувшую в дороге Дианку.
И как бы его благоверная не отнекивалась (примерно так же, как не хотела секса, боясь забеременеть) он остался непреклонен, не внимая никаким её отговоркам.
— Скотина! — залепила ему звонкую пощёчину Елизавета, а потом впилась в губы поцелуем.
Нет, наверно, он себе врал. Вот за этот взрывной темперамент он её всё же когда-то любил. Только сейчас он думал не о жене, а о странной женщине, создавшей огромную интернет-империю, но оставшейся открытой и простой для людей, что были с ней рядом и наглухо зашторенной от всего остального мира, бесстрашно бросающейся к горящему щитку и плачущей, прижимая к себе ребёнка.
«А ещё говорят, что мужчины любят глазами, — усмехнулся Роман, после душа запахивая на бёдрах полотенце. — Там и смотреть-то не на что, и влюбиться не во что, а вот на тебе: засела в мозгу занозой».
— Ром, а может мне заняться каким-нибудь бизнесом? — рассматривала себя в зеркале Елизавета. Особенно придирчиво разглядывая косметический шов после кесарева сечения."
"Тонкий рубец, сделанный точно по складочке живота, был почти незаметен и выглядел даже лучше, чем шрам от аппендицита, вырезанного ей в пять лет, но последний Лиза словно не замечала, а эта тонкая розовая линия словно перечеркнула ей всю молодость и красоту.
Роман подозревал, что при нём она вздыхала над полученным «увечьем» особенно горестно, чтобы он вдруг не запросил второго ребёнка. А вот со своими подружками они всерьёз обсуждали, что кесарево лучше. Правда, Лиза как никто умела пускать пыль в глаза.
