Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного.
— Сладкая моя, я задерживаюсь. Если что, меня на работе не жди. Встретимся дома.
— Хорошо, — невольно улыбнулась она. — Ужин с меня.
— Нет, нет, как раз ужин я возьму на себя. У меня есть повод.
— Отлично, тогда где-нибудь возле дома и поедим.
— Я разберусь.
— Мр-р-р, — мягко проурчала она в уже отключённую трубку. — И всё-то он возьмёт на себя. И со всем-то он разберётся.
Марина отложила в сторону телефон и подпёрла голову руками.
«А, может, мне его не открывать? — поглядела на злополучный конверт. — Кому уже нужна эта правда? Есть он, я, Дианка. Как как ни тасуй, мы вместе. Его это девочка, моя, ну какая разница? Я всегда буду любить её как свою».
Но в груди противно копошилось.
«Нет, для Ромки разница есть. Всё же у Дианы есть мать. И есть отец. А я… никто, — стиснула зубы Марина, вспомнив злые слова его тёщи. — Я своего ребёнка похоронила… А если — нет? Если она моя?»
Об этом страшно было думать. Ведь тогда ребёнка придётся похоронить ему. А такого горя Марина никому не желала. И такую боль причинить не хотела, не умела, не могла. Рука предательски потянулась порвать злополучный конверт, сжечь, испепелить, уничтожить.
«Пусть плохо будет мне. Я справлюсь, — закусила она губу. — Я смогу. А он? Он сможет?»
От этого не отмахнёшься, не забудешь, назад не вернёшь. Это не просто больно. Это невыносимо. Это — ад. И обречь любимого мужчину на такие муки…
О, боже!
Она встала и теперь ходила по кабинету, и мысли жалились, кусались, врали на куски.
«А если моя? — сердце зашлось в бешеном ритме. — Мой ангелочек. Моя кровиночка. Моя родная девочка. Что если я нашла тебя? Простишь ли мне ты, что у тебя могла быть родная мать, а не мачеха, но мне не хватило смелости открыть какой-то жалкий конверт? Если не моя вина, что я тебя потеряла? Раз я поверила, что ты жива. Раз узнала, каждой клеточкой почувствовала…»
— Господи, дай мне силы, — трясущимися пальцами Марина разорвала плотный картон."
"Небо не упало на землю. Дневной свет не погас. Земля не перестала вращаться. Даже пыль, что медленно кружила по кабинету в косом луче солнца, не замерла и не стала оседать быстрее. Но жизнь… её жизнь разделилась на «до» и «после».
Дверной звонок гнусавил так долго, что кто-нибудь другой уже подумал, что хозяев нет и ушёл. Но Марина давила на кнопку и ждала. И его нервный неровный звук каким-то странным образом резонировал с её состоянием и даже Марине нравился.
