Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного.
— Но услугами другого банка он воспользоваться может?
— Он — да. А вот мы пока нет. Есть там определённые сложности, — поморщился Вагнер. Но Марина слишком хорошо его знала, чтобы не догадываться, что за этими его простыми и понятными для неё словами, стоит огромная работа, что он провёл, чтобы учесть все варианты. И «сложности» на его языке — это кранты как плохо.
Но вот тут видимо, виски, наконец, её и накрыло.
— Серьёзно? Нет, ты серьёзно? — засмеялась она, но обратила свой вопрос куда-то вверх, к небу, вернее к крыше салона, но совсем не к Вагнеру. — Значит, это моя цена?
— Марин, — недобро покосился на неё Гриша. — С тобой всё в порядке?
— Нет, Гринь, со мной всё не в порядке, — снова глотнула она из бутылки. — Но ты говорил нам нужны их деньги?
— Мы открыли за полгода тридцать филиалов. Это требовало вливаний. Мы начали строительство складского комплекса на семьдесят пять тысяч квадратов. Он сам себя не построит. Да, нам нужны эти деньги. Свободных средств у нас немного.
— Но мы выроем себе яму?
— Не яму. Но, можно сказать, станем уязвимы. Если банк просунет ногу в эту дверь, то рано или поздно и весь пролезет. Но я ещё над этим думаю. Есть у меня кой-какие мысли, — поправил он очки. — И последнее слово, конечно, будет за тобой.
— Я верю, Гриш, ты что-нибудь придумаешь, — Марина улыбнулась, глядя на его лохматую шевелюру.
Но где-то там внутри уже приняла это как неизбежное. Она словно только что поставила флаг на вершине своего Эвереста. Опустошила последнюю обойму. Закрыла счёт. Перевернула страницу. Дальше её ждут другие горы. Жизнь с чистого листа. И другая война.
— Теперь-то ты готова объяснить, что случилось? — внимательно посмотрел на неё Вагнер, останавливая машину на закрытом переезде.
— Хорошо, что ты стоишь, вернее, сидишь, — протянула она конверт, вытащив его из-под куртки со спины. — Не стоит читать на ходу эту бумагу.
Он пробежался глазами раз, два, потом шевеля губами проговорил вслух и поднял на Марину непонимающий взгляд."
"— Что значит Скворцова М.В. на 99,9 % является биологической матерью ребёнка? Какого ребёнка? Чьего ребёнка? — задавал он вопросы, но уже медленно и верно прозревал. — Не может быть! — ошарашенно уставился он на неё.
— Может, Гриш. Дочь Романа Гомельского — моя малышка.
Они добрались до маленького кладбища у давно заброшенной воинской части на закате.
И Марина знала почему плакала, сидя у могилки.
