Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
— Для меня тоже. Особенно детский плач.
Ян хмурится, сводит брови к переносице, а потом начинает смеяться.
Морщусь, потому что его смех звучит резковато. Так, будто он надо мной смеется.
— Ты решила, что это мой ребенок?
— Прекрати ржать, — щеки сами собой надуваются от обиды. Он все-таки надо мной, не козел ли?
— Прости. Это Настя была — внучка Вершинина. Врач моей матери. Помнишь, я рассказывал? Они расписались.
И доверили тебе ребенка? Слова так и просятся сорваться с губ, но я держу язык за зубами.
— Что-то припоминаю.
Оглядываюсь на подъезд, потом смотрю время на циферблате гиршевских наручных часов.
Пора уходить. Хватит на сегодня общения. Голова все еще кружится от вина. Я с легкостью могу наделать глупостей.
— Я пойду, — делаю шаг в сторону дома, но Ян продолжает удерживать меня за руку.
Смотрю на переплетение наших пальцев.
— Не хочу тебя отпускать.
Сглатываю, к горлу подступает ком, а сердцебиение учащается.
Ян наступает. Оказывается ко мне вплотную. Я вдыхаю запах его туалетной воды, кажется, это черная смородина и что-то еще.
Меня штормит. Устоять на шпильках становится с каждым вздохом труднее.
Охаю, когда его рука ложится мне на талию, и закрываю глаза.
Внутри бушую эмоции. Они слишком противоречивые. Одна часть меня хочет сорваться и прижаться к его губам, другая же, сверкая пятками убежать домой.
Правда на задворках сознания маячит третий вариант — поцеловать, а потом списать произошедшее на выпитое вино.
Только вот сколько я буду прятаться от себя? Сколько раз прибегну к таким дурацким решениям?
— Хочу тебя поцеловать, Ника.
Распахиваю глаза. Наши лица непозволительно близко теперь.
— Можно?"
"Он так на меня смотрит, что пальчики на ногах поджимаются. В его глазах коктейль из чувств. Они и меня накрывают. Потому что как еще можно объяснить мой кивок согласия?
Прикосновение сухих горячих губ будоражит.
Дрожу, впиваясь ногтями Яну в плечо.
Понятия не имею, как мы попадаем в мою квартиру. Как это получается? Когда?
Я оказываюсь прижатой к двери в собственной прихожей. Ян шарит ладонями у меня под платьем, закинув мою ногу себе на бедро.
Каждый поцелуй — разрыв снаряда.
Не соображаю, что творю и зачем. Мне просто нужно. Просто так чувствую.
