Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
Крадусь в свою же спальню, словно воровка. Прислушиваюсь к каждому шороху.
Забираюсь обратно на кровати и сую Гиршу бутылку.
— Открывай.
— По-моему, только с тобой, можно бухать вместо секса.
Не особо понимаю претензия это или шутка, поэтому решаю не морочить себе голову.
— Я бокалы забыла, сейчас…
— Сиди, — хватает за руку и пьет прямо из горла.
— Эй, полегче, — отбираю бутылку, потому что он уже глотков десять из нее сделал, не меньше.
— Когда ты превратилась в алкоголичку?
Цокаю языком и делаю глоточек.
Ян сидит напротив меня. На нем только джинсы.
Даже в темноте рассматривает, иначе почему у меня щеки горят?
— Сними платье, — просит с легкой хрипотцой в голосе.
От его просьбы окутывает мелкой дрожью.
Бретели болтаются где-то на предплечьях, подол и так задран до живота. Я в принцепи почти голая. Куда еще?
Отрицательно мотаю головой.
— Попробовать стоило, — чувствую в его голосе улыбку.
Ян снова пьет вино, а потом ставит бутылку на тумбочку у кровати.
— Чего ты хочешь? — шепчу и вопреки собственным же запретам, двигаюсь ближе к нему.
Ян не теряется, усаживает на свои колени. Мы теперь лицом к лицу, и я прекрасно чувствую, что его возбуждение никуда не ушло. Возможно, стало только сильнее.
— Вернуть тебя в свою жизнь.
— А раньше? Ты мог бы сделать это раньше.
Гирш замолкает. Рассматривает меня. Гладит.
— Боялся, что оттолкнешь.
Хочется возмутиться, закричать, что нужно не бояться, а делать. Засыпать его претензиями. Обвинить в трусости, а потом припечатать тем, что между нами ничего и никогда не может быть.
Все эти колкие фразы водят хороводы у меня в голове, но я молчу.
Ни слова не произношу. Просто дышу и прислушиваюсь к тому, как бьется сердце.
— Я тебя всегда любил, — выдыхает в губы, — даже когда сам этого не понимал, уже любил.
Сколько раз я думала, о том, что когда-нибудь у нас появится второй шанс? Миллионы.
Сколько раз рисовала в своем воображении, как приеду, он увидит меня и с ума сойдёт от любви? Миллиарды.
"А теперь все это становится реальностью, которую я отталкиваю. Зачем? Чтобы страдать? Что бы быть вечной жертвой, как учили?
Кому нужна эта правильность? Кому от нее лучше?
— Рано говорить о любви, — прижимаюсь к его щеке своей. Обнимаю крепко-крепко.
Столько эмоций от этих объятий, слезы на глаза наворачиваются.
Оба замираем.
Глава 42
Меня рвет на части от накативших чувств. Их слишком много, я не справляюсь.
А Ян словно читает мои мысли. Обнимает.
