Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
Она быстрее дыру во мне прожжет, чем хоть немного смутит.
— Здрасьте, баб Сим, — улыбаюсь шире. — Хороший дом, за сколько сдаете? Рублей за триста в сутки?
Бабка прищуривается. Ника пялится на нас во все глаза.
— На веранде спать будешь, лето. Не продует, — выносит вердикт хозяйка дома.
— Без проблем. Тёма, шмотки мои занеси… Куда ему идти?
— Я покажу, — лопочет Ника и быстрым шагом идет в сторону дома. Артём двигает сразу за ней.
— Че, у вас винишко-то домашнее есть, баб Сим? Бухнем?
— Ну и стервец.
— Я вам не грубил, — снова осматриваюсь и вытаскиваю телефон.
— Куда собрался? — бабка все никак не уймется.
— Вообще, это не ваше дело, но, так и быть, поделюсь. Я еще не обедал. Пойду задегустирую, чем у вас тут кормят.
— Ян, Слава велел тебе никуда без Артёма не выходить, — пищит мачеха.
— Ладушка, — смотрю на нее через плечо. — Мне похер. И на папулины распоряжения, и на твои попытки меня воспитывать.
"Бабка в это время с интересом за нами наблюдает, а когда ее дочка поджимает губы и затыкается, выдает:
— Ладка, чего встала? Иди суп разогревай. Не видишь, барин кушать изволит?
Мачеху тут же как ветром сдувает. Какая, блядь, послушная.
— А вы с юморком, — смеюсь и снова разворачиваюсь к бабке лицом.
Пожалуй, я действительно поем здесь. Становится все интересней.
— Ну пошли.
Шагаю следом за бабуленцией, продолжая осматриваться. На первом этаже мы попадаем сразу в кухню.
Небольшое помещение с повидавшей жизнь мебелью и запахами жрачки. Они тут что-то жарили и пекли.
— Кроссовки сними, — снова бабка, — не дома.
— Вообще-то, дома, — пожимаю плечами. — На ближайшие два месяца отец купил вас с потрохами, баб Сим, — добавляю тише, но так, чтобы она слышала. Расстояние между нами маленькое.
7.2
Старушка бросает на меня раздраженный взгляд, но ничем не парирует.
— Ника! — орет на весь дом так, что Ладка, помешивающая какую-то бурду в кастрюле на плите, вздрагивает.
— Да, бабуль.
Малинина прибегает на клич как собачка, единственное, тапки в зубах не принесла. У них тут все еще более запущенно, чем я предполагал. Она эту старуху как огня боится. Будто она и правда может ей что-то сделать.
Ночью я приехал от Машки, сильно переборщив с текилой. Мы с ней трахались и бухали. Какого я поперся тогда к Нике в комнату, понятия не имею. Определенного ответа у меня нет.
