Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
Рая разнесет эту историю везде где только можно.
Поворачиваюсь и влепляю Яну пощечину.
— Это штрафные санкции, — выдаю, чуть ли не извергая огонь. — Ты снова меня трогал!
8.3
Моя рука зависает в воздухе после удара. Медленно сжимаю пальцы в кулак и чувствую, как начинаю терять почву под ногами. Если он стукнет меня в ответ — это будет молниеносный нокаут.
Ян растирает щеку. Пару раз моргает. Я отчетливо вижу, как он стискивает зубы от раздражения, продолжая касаться своего лица кончиками пальцев, будто до сих пор не может поверить в то, что произошло.
Никогда не замечала за собой ярких вспышек агрессии, а теперь вот… Ударила человека по лицу. За дело, конечно…
— Ты меня ударила? — он прокатывает на языке каждую букву. Смотрит с прищуром. Я же отшатываюсь от него как от чумного.
Мне дико страшно. Это невыносимое, разлагающееся в душе чувство опасности и неопределенность. Понятия не имею, что теперь от него ждать.
Гирш способен на все, в этом я уж точно не сомневаюсь.
— Все честно, — сиплю, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на него.
— Честно?
Ян делает шаг вперед, наконец-то убирая руку от своего лица. На его щеке красуется красное пятно, которое медленно исчезает.
— Да, — киваю и, не теряя больше ни минуты, бегу в сторону дома.
Не хочу выяснять на собственной шкуре, что он еще может придумать.
— Далеко не убежишь! — летит мне в спину. — Ночуем мы в одном доме, — он начинает громко, я бы даже сказала, диковато ржать.
"Волосы при беге падают мне на глаза, я убираю их руками и заворачиваю на соседнюю улицу, оттуда ускользаю на еще более узкую тропинку. Здесь он точно меня не найдет, и я смогу спокойно дойти до дома.
Замедляюсь, а сердце все равно прыгает по грудной клетке как ненормальное.
Немного отдышавшись, я выхожу к нашему дому, ворота которого открыты. Артём таскает какие-то коробки, а бабушка не без интереса за всем этим наблюдает.
— Ника? Ты где была?
— Бегала, бабуль.
По моему вспотевшему организму это и так видно, даже отмазку придумывать не приходится. Бабушка верит.
— С ума сошла? Пекло такое.
— Нормально, — улыбаюсь и захожу в дом, чтобы попить воды. Бабушка идет следом. — Это что за коробки? — интересуюсь, промочив горло.
— Мебель.
— Мебель?
— Ага, постоялец-то наш не захотел на диване спать. Вон кровать себе в полверанды заказал.
— Ян? — мои глаза округляются.
