Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
За спиной кто-то сопит. Поворачиваю голову и пытаюсь вспомнить имя ночной подружки. Хотя мы вроде не знакомились. Пофиг. Единственное, что я уловил, так это то, что она на семь лет меня старше.
Натягиваю трусы и выхожу из комнаты.
Бегло оцениваю обстановку. Бабка с Ладой снова друг на друга орут, Тёма сидит с каменным лицом. Если они каждый год так встречают гостей, ума не приложу, как их «гостиничный бизнес» до сих пор не разорился.
— Че происходит? — упираюсь ладонью в косяк.
Ладка резко переводит на меня взгляд.
— Ты бы еще голышом вышел, — бубнит старая.
— Ника пропала, — с трясущимися губами пищит Ладка.
— Давно? — зеваю.
— Дома не ночевала.
Глаза закатываются сами собой. Дома не ночевала… Они серьезно? Я два дня в неделю дома появляюсь. А Глупости всего часов пять нет, после того как я выставил ее из своей комнаты.
Сознание резко ухватывается за эту мысль. Выставил. Стоп, а на хрена она вообще приходила?
Чешу затылок и, шаркая ногами по полу, перемещаюсь поближе к холодильнику.
— Ян, — снова Ладка, — может, позвонить Славе? У него наверняка есть знакомые в полиции…
— Мне без разницы, — ставлю пустой графин обратно в холодильник. — Сами потеряли, сами и ищите. Главное — не забудьте позвонить в морг.
Под очередную порцию отборных криков удаляюсь к себе.
Моя “подружка” уже проснулась и даже выползла из-под одеяла.
— Ты уходишь? — она подкрадывается ко мне со спины и прижимается голыми сиськами.
— Уходишь ты, — бормочу, вытаскивая из шкафа шорты. — Можешь прямо так, главное — через парадный ход, — подмигиваю. — У меня дела нарисовались. Созвонимся.
Девочка улыбается, чмокает меня в щеку и, подобрав свое платье, прямо голышом направляется в сторону выхода.
— Я позвоню, — мурлычет напоследок.
Ржу, представляя реакции этих орущих куриц, и быстро натягиваю толстовку.
То, что Глупость свалила после нашего с ней разговора, меня ни фига не радует. Будет не очень, если ее где-нибудь прихлопнут или трахнут. Хотя она, скорее всего, просто побродит по окресностям и к ночи вернется домой.
Растираю виски, чувствуя адскую головную боль и жажду.
Сажусь в машину, которую я все-таки взял в прокате на две недели, и медленно выезжаю на дорогу.
