Он точно не тот человек, на которого можно положиться, но этот его утренний визит на пляж меня подкупил. Бабушка, которая знает меня всю жизнь, даже не додумалась, где я могу быть, а Гирш, с которым мы терпеть друг друга не можем, догадался почти с первой попытки…
Мне кажется, что на самом деле я ушла, чтобы меня нашли. Чтобы поняли, что я тоже что-то значу, что я человек и у меня есть чувства. Чтобы извинились.
Но я поняла, что ничего подобного не будет, когда решилась ответить на утренний бабушкин звонок. Она меня обматерила. И, как всегда в приказном тоне, велела быстро возвращаться домой, после этого я выключила телефон.
Было неприятно и больно. Меня никто не понимает, никогда не понимал. Мама выбрала себя с самого начала. Ей было не до меня. Я всю жизнь тешусь надеждами, что она меня любит, просто… Просто что? Какие вообще есть оправдания для женщины, что бросила собственного ребенка? Да, с родной бабушкой, но все же…
А бабушка, она всю жизнь пытается сделать из меня солдата. Который должен подчиняться ее приказам. Пытается? Да она именно это из меня и слепила. Жалкое бесправное существо — вот кто я.
Слезы душат. Я практически ничего перед собой не вижу.
— Ты ноешь, что ли? Обратно не верну, но могу тормознуть на любой остановке.
— Это не из-за того…
— Чего?
— Ничего, — шмыгаю носом, глаза печет от слез. Я плачу прямо при Гирше, и мне плевать, что он подумает. Я разбита морально. — Они никогда меня не любили, никогда…
— Я не психиатр. С жалобами — это не ко мне.
Он выдает это таким мерзким тоном, вальяжно ведя машину одной рукой.
— Господи, да будь ты нормальным человеком! — в порыве отчаяния и злости начинаю колотить его по плечу.
— Ты совсем охренела! Глупость, блядь, мы с дороги так слетим.
— Ну и пусть. Пусть.
— Я не собираюсь становиться молодым и красивым трупом! — выдает деловито, и я начинаю хохотать.
То есть он и сам себя красавчиком считает. Индюк!
— Истеричка, — отталкивает мои руки и притормаживает на обочине. — Больная.
— Это ты ненормальный. Самый сумасшедший человек, какого я только видела! У тебя нет сердца. Нет чувств. Ты эмоциональный импотент, который трахает все, что движе…
Ян резко дергает меня на себя, а потом выливает на мою голову бутылку воды. Я широко распахиваю глаза и отчаянно хватаю губами воздух. Чувствую себя уязвленной на максимум.
— Если ты с чего-то решила, что я буду с тобой нянчиться, — его пальцы сминают верх моего сарафана в районе груди, — то ты полная… Глупость. Мы здесь на равных. Я не психотерапевт и не твоя нянька. Нам по пути, пока мне с тобой интересно. Так вот сейчас ты меня бесишь.
— А ты бесишь всех вокруг, — выпаливаю ему в лицо, осознавая, что придвинулась слишком близко. От понимания этого вздрагиваю.
Гирш ловит мое запястье. Сжимает.