Это немного диссонирует, он всегда отпускает жирные намеки, что как девушка я в принципе его привлекать не могу, а тут вот…
Нет, допускаю, что это всего лишь физиология. И, честно говоря, пусть это действительно будет именно так. Но, несмотря на это, меня все равно облепляет холодным потом как второй кожей. Пальцы подрагивают. Я все еще продолжаю пропускать сквозь них его непослушные волосы и громко, учащенно дышать.
— Никто не узнает, — Ян улыбается уголками губ.
Я прекрасно это вижу, салон машины освещает включенный сенсорный экран на панели.
— Знаю, — киваю и обвожу пальцами его губы.
Сама себя не понимаю. Меня тянет к нему. Это невозможно объяснить словами, только почувствовать. Это страшно — понимать, что человек, который вызывает в твоем сердце какие-то сумасшедшие, необъяснимые реакции, может причинить боль. Я знаю, что он может. Наше перемирие ничего не значит. Оно временное, возможно — фальшивое.
Но сейчас это будто не имеет значения.
Мозг отказывается быть рациональным, отдавая вожжи правления сердцу. А оно, оно трепещет от прикосновений. От прерывистого дыхания. Тепла, которое исходит от мальчика, что за какие-то две недели запал в душу настолько, что вся прошлая жизнь кажется черно-белой драмой.
Краски размазываются по стеклам машины, я их вижу. Мир начинает играть разнообразием цвета.
Это обман. Все это неправда. Обоюдная ложь. Ну и пусть!
Ян обхватывает ладонью мою шею, а потом целует. В губы. Аккуратно. Едва ощутимо, а меня потряхивает даже от этой капли.
Ненормальная.
Больная.
Сумасшедшая.
Так нельзя. Сейчас все иначе. Нет страха, нет адреналина, а значит, нет оправданий этому безумию, от которого я не отмоюсь, если переступлю черту. Она уже становится полупрозрачной…
Ян снова целует, и мое сердце на мгновение замирает.
Я не верю в происходящее. Знаю, что этого ни в коем случае нельзя делать, но, несмотря на доводы разума, прижимаюсь к нему всем телом сильнее.
— Это просто пиздец, Ника!
Нас обоих потряхивает, как после удара током. Ян отстраняется первым, перекатывается на спину, а потом резко садится, накрывая голову ладонями. Он всегда такой — без сомнений отсекает любые проблески эмоций, если это ему нужно.
Я лежу на боку, посматривая на него из-за уголка одеяла. Внутри все ходуном ходит. Кажется, мы единовременно лишаемся рассудка. Во мне килотонны чувств. Я будто все еще ощущаю его руки на своем теле.
Чуть крепче стискиваю ноги, понимая, что физиология взяла свое. Я возбудилась.
Гирш тем временем выпрыгивает из машины прямо под дождь в одних боксерах.
Подтягиваю колени к груди и сцепляю пальцы в замок. Прижимаю руки к месту между ребер, прислушиваясь к молотящему по крыше ливню.
Первые несколько минут я пытаюсь поймать дзен, и у меня даже получается.