Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
Вцепляюсь двумя руками в руль, и слышу, как кожаная оплетка скрипит под пальцами. Не сдается. И не сдастся же просто так, упрямица! Мне нужен куда более серьезный козырь, чтобы заполучить ее.
Паркуюсь у ЦУМа, как раз когда отец подает голос с заднего сиденья:
— О, так мы уже и приехали, — бормочет он. — Сонюшка, видела кремль?
— Да, пап, красиво очень, — бормочет, даже толком не поворачивая головы, потому что кремль ей виден только из моего окна. — Пойдем гулять?
— Ну, пойдем, — выдыхает Федор Михалыч. — А наши потом и подоспеют.
Выхожу из машины, чтобы помочь Соне выбраться, но упрямая девчонка, как всегда спешит выпрыгнуть из высокого внедорожника, не дожидаясь моей помощи.
Бросает на меня недовольный взгляд, и протягивает руку отцу.
— Холодновато сегодня, — ворчит отец, оглядывая Соню. — Говорил ведь, куртку потеплее взять!
— Я ж в ней в огород хожу, — утыкаясь в плечо отца, бормочет Соня, очевидно желая, чтобы я не услышал.
— Надо было хоть у Галки попросить чего потеплее, — продолжает отец, явно раздумывая, как бы поступить, чтобы его дочка не замерзла.
— Федор Михалыч, если вы не против, я сейчас же исправлю это недоразумение, — усмехаюсь, кивая на ЦУМ. — Наши барыни ведь все равно хотели по магазинам пройтись, почему бы с этого не начать?"
"— Да не нужно мне ничего, — фыркает Соня, пытаясь одернуть отца в сторону кремля.
Но старик как непоколебимая скала. Смотрит на меня долгим взглядом. И молчит.
— Пап, пойдем, — не отстает упрямая малышка, продолжая нашептывать молчаливому родителю: — Тут же наверно все очень дорого.
— О ценах не беспокойтесь, — тут же добавляю, наконец понимая, почему старик замешкался. — Это я беру на себя.
— Подарки? — коротко спрашивает он, едва заметно щурясь.
Киваю:
— В благодарность за прекрасный завтрак, — улыбаюсь я.
Отец переводит взгляд на Соню, очевидно оценивая, каковы у нее шансы не замерзнуть, если останется в таком виде.
— Значит, решил Генку осадить? — вдруг выдает он.
— Папа!
— В том числе, — решаю не отпираться, так как старик вполне мог слышать обрывки нашего разговора в машине.
— Охотно верю, — кивает он, отцепляя от себя дочку. — Не покупай слишком дорогое, чтобы и эту девицу не избаловать.
Он передает мне Сонину замерзшую ладошку, и, сложив свои руки за спиной, удаляется прогулочным шагом в направлении кремля.
Соня глядит ему вслед растерянным взглядом, и наконец поднимает на меня свои замёрзшие, слезящиеся от ледяного ветра глаза.
