Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
— Ох, — как-то жалобно выдыхает, и пытается ноги свести. — Погоди-погоди, Ром… — задыхаясь, выдавливает она. — У меня… это… живот в тонусе.
— Да у меня, признаться, от тебя все тело в тонусе, — отзываюсь хрипло, снова собираясь потянуться к ее шелковой коже. — Какая же ты сладкая…"
"— Только ты-то от этого не родишь, — стонет в мои волосы.
Сбавляю натиск, не желая ее слишком пугать. Поднимаю голову, собираясь снова впиться в призывно приоткрытый ротик. Притормаживаю, наслаждаясь тем, как раскраснелись ее щеки.
У меня дыхание сбивается, когда я думаю, что это она так намекает на то, чтобы я ее поцеловал. Чувствую, как на ее шее под моими пальцами выступают крупные мурашки. Голову дурманит запах лимонной мяты…
Погоди-ка.
— В смысле «не родишь»? — недоуменно уставляюсь на нее. — А ты…
Отстраняюсь, в секунду приходя в себя. Оглядываю ее с головы до ног:
— Черт, так тебе плохо? — наклоняюсь, и накрываю животик ладонями. — Почему же сразу так и не сказала?! Он какой-то слишком твердый.
— Не нужно никакую скорую, — мямлит она, очевидно почувствовав неловкость, когда ее, как и меня отпустило это наваждение. — Это обычные тренировочные схватки. Мне просто нужно отдохнуть.
Разворачиваю свое кресло, и пересаживаю в него Соню.
— Точно скорую не нужно? Может тебе что-то принести? Есть хочешь? Или водички? Очень больно? У тебя лоб испариной покрылся, — опускаясь перед ней на колени, тянусь к ее лицу, и осторожно поглаживаю его.
Зачарованно наблюдаю, как Соня, устало прикрывая глаза, доверительно складывает свою голову мне в ладонь.
— Ты вроде такой большой и сильный, а когда речь о моей беременности, паникуешь сильнее чем я.
— Сначала ответь мне, потом будешь шутить! — строго говорю я.
— Ничего не нужно. Просто… займи мне еще минутку.
Даже на мгновение теряюсь, никак не привыкнув к этим ее просьбам. Стоя перед креслом на коленях, подаюсь к Соне, и бережно заключаю ее в свои объятия.
— Вся моя жизнь в твоем распоряжении, — целую ее в висок.
— Нет, — вцепляется в мой рукав слабыми пальчиками. — Ты обещал, что пока не станешь никому ничего говорить. Сначала я должна уговорить отца на лечение. А потом… посмотрим.
В груди дрожит затаённое дыхание, будто я даже дышать боюсь, чтобы не вспугнуть своего ангела. Она наконец дала мне хоть какую-то надежду.
