— И я бегать ни от кого не собираюсь, — нахмурившись, ответил Серега Сабуров.
— И я! — крикнул Женька Андреев.
Остальные промолчали, но во взглядах у них было столько решимости, что они говорили лучше всяких слов. Только Серега Сомов смотрел на всех с хитринкой, не изъявляя особого желания присоединяться к общему куражу. Однако, это меня не особо волновало. В Сереге я был уверен так же, как и в себе. Мы с ним были знакомы уже пять лет и через многое вместе прошли. Несмотря на его довольно хитрый и изворотливый характер, он в конечном итоге никогда не бросал меня в беде, хоть и действовал чаще всего словами, а не кулаками.
— Вот тебе и ответ, Пашка, — улыбнувшись, ответил я. — И если ты серьезно насчет своего обещания, то добро пожаловать в команду!
Как и договаривался вчера со Стасом, ближе к трем часам я отправился на репетицию его группы. До районного дома культуры надо было добираться на автобусе, поэтому я прямиком направился на остановку. Через минут двадцать подъехал в автобус.
Когда я залез в подкативший желтый ЛИАЗ, то на меня нахлынули давно забытые воспоминания. Подходя к устройству для покупки билетов, которое было расположено на передней площадке прямо напротив дверей, я вспомнил, как любил выкручивать билетики из этой импровизированной кассы. Если повезет, я всегда занимал место у этого аппарата. И, когда очередной пассажир бросал в прозрачную прорезь пять копеек, я брался за круглую ручку и выкручивал для него ровно один билетик. При этом опущенные в эту кассу монетки двигались по конвейеру и со звоном падали в денежный ящик.
Выкрутив себе билет, я прошел в переднюю часть автобуса. Мне всегда нравилось стоять у большого окна, выходящего в кабину, и смотреть на панораму дороги. Вот и сейчас под несмолкаемый грохот разболтанных металлических дверей и других частей старенького автобуса, я с наслаждением следил за знакомыми с детства местами, мимо которых мы проезжали. Небольшие сельские магазинчики, аптека, больница, ясли, в которые я ходил. К моим пятидесяти годам от этого ничего не осталось. На их месте были пустыри, поросшие бурьяном. А сейчас это все вернулось вновь. И от этой окружающей красоты становилось как-то светлее на сердце.
К местному дому культуры я подходил со смешанными чувствами. Репетиция группы Стаса, которая, насколько я помнил, называлась «Контуженные логопеды», должна была начаться через пять минут. Я не совсем понимал, зачем он меня пригласил.
