Позади послышались тяжелые шаги Менелая, потом скрежет металла — он вынул меч из ножен. Я прижалась щекой к алтарю: пусть я погибну, как жертвенное животное. Перед глазами стояло лицо Париса. Я с радостью умираю. Парис, я иду к тебе! Я уже ощущала прикосновение холодного металла к шее.
Вместо этого жесткие пальцы вцепились мне в волосы.
— Быстрая смерть — подарок, которого ты не заслужила, — раздался голос. — Сначала поговорим. Потом умрешь.
Рывком меня подняли на ноги, я отняла руки от алтаря. Глаз я не открывала. Я хотела видеть лицо Париса.
— Открой глаза, подлая изменница, низкая тварь!
Грубый палец ткнулся мне в глаз, как будто пытался выдавить его.
Я открыла глаза и увидела искаженное ненавистью лицо.
— Сколько лет я ждал этой минуты! — Горячее дыхание обжигало меня. — И вот она наступила. Я снова вижу тебя. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Ты мне заплатишь.
— Бери свою плату. И не медли.
— Ты еще смеешь мне приказывать? Твое бесстыдство превосходит все границы. — Он снова схватил меня за волосы и бросил на колени. — Ты должна умолять, чтобы я подарил тебе жизнь. Умоляй меня! Ползай в ногах!
— Я умоляю тебя. Но только не подарить мне жизнь, а убить меня. Умоляю, убей!
— Знаю я эти хитрости, — рассмеялся он. — Просить о противоположном. Эта старая уловка, моя госпожа, меня на нее не поймаешь. Ты умрешь.
— Хорошо. Бей! — Я склонила голову.
Менелай взглянул на алтарь и заметил золотое ожерелье. Он ошарашенно смотрел на него, не веря своим глазам.
— Как? Мой свадебный подарок! — воскликнул он. — Ты настолько презираешь его! Впрочем, почему ты должна уважать свадебный подарок больше, чем свадебную клятву?
Он пришел в ярость, взмахнул мечом.
Парис, я иду к тебе! Я протянула руки ему навстречу.
Что-то упало со звоном на пол: Менелай швырнул меч, и тот отлетел в другой конец зала. Когда я поднимала руки, брошь — его брошь, которая скрепляла тунику на плече, — расстегнулась, и моя грудь обнажилась.
— Как ты могла, как ты посмела раздеваться передо мной, бесстыжая… — И, бормоча что-то невразумительное, Менелай прижал меня к себе. — Прикройся!
— Прекрати! — приказала я. — Возьми меч и убей меня.
Но он спрятал лицо в ладонях и продолжал рыдать в голос, приговаривая:
— Жена моя, моя любимая… Единственная…
Это была пытка! Неужели нет достойного выхода из этого безобразного положения?
Я посмотрела вниз: весь перед туники был залит кровью, которая сочилась из проклятой броши.
— Выслушай меня. — Я отняла руки от его лица.
