Да он кругом и виноват! Сперва нахимичил с лесом, ну или с чем там, потом зудел: «Назначьте скорее дату». Вот теперь пусть думает, что делать.
Превозмогая боль — а болело, всё: мышцы, суставы, каждая косточка, как будто накануне его пытали на дыбе, — Шаламов ковылял к родителям.
Несмотря на поздне-апрельскую жару, май удивлял на редкость прохладной погодой. Вот только ко Дню Победы смилостивился, выдав, как по заказу, солнце и двадцатиградусную теплынь. А начиная с десятого числа, небо снова затянуло хмарью, свистящий северный ветер задувал во все щели и прорехи, а ночами и вовсе примораживало. Люди шли навстречу озябшие, с красными носами и ушами, кутались в воротники и шарфы. Кому плевать на форс, опять достали шапки.
Шаламов же, хоть и налегке одетый в такой собачий холод, в три ручья обливался потом. У родительского подъезда остановился передохнуть — здесь предстояло восхождение на целых восемь крутых ступеней. И если ноги он ещё худо-бедно волочил, то поднять их, как оказалось, целое дело. Даже цепляясь за перила. В лифт он буквально ввалился и припал к стене спиной.
Дверь открыла мать в красном шёлковом халате, расшитом золотыми драконами и подвязанном плетённым шнуром с кисточками.
— Эдька, ты чего такой взмокший? Бегал, что ли?
— С ума сошёл в такой холод! А отец задерживается. Звонил полчаса назад. Сказал… не помню, я не очень поняла. Вроде что-то на работе случилось, он там разбирается… Ты пока пойди покушай. Я борщ сварила и пирог с рыбой испекла. Сметана в холодильнике, хлеб на столе. А то я тут сериал смотрю… момент очень волнующий.
Мать ушла в гостиную и с головой погрузилась в кипучие бразильские страсти. Это даже хорошо — вести с ней сейчас непринуждённую беседу он бы просто не смог. Но плохо, что не было отца. Сколько его ещё ждать придётся? Чем себя пока занять? Он ведь так и свихнётся скоро. Есть тоже совершенно не хотелось. Визит Гайдамака начисто отбил о не только сон, но и аппетит.
Отец вернулся поздно и явно не в духе.
— День сегодня дурной, — сообщил он сыну. Потом посмотрел повнимательнее: — Ты как? Не заболел? Что-то выглядишь неважно.
— Поговорить надо. Очень срочно и очень серьёзно.
— Давай, я только поем, а то с обеда ни крошки…
— Да ты ешь-ешь, а я пока в двух словах изложу.
Шаламов затворил кухонную дверь и сел напротив отца, жадно уплетающего рыбный пирог. В двух словах рассказать про Эм и угрозы Гайдамака не получилось.
