Отец успел и несколько кусков пирога уплести, и большую тарелку борща выхлебать, но слушал при этом внимательно, живо реагируя мимикой на его слова. Он то поднимал брови и морщил лоб, то усмехался, то кивал, а то, наоборот, досадливо качал головой, но пока всё не съел и не выпил огромную, на пол-литра кружку чая, не проронил ни слова.
— Вот, значит, как, — наконец произнёс он задумчиво, составляя грязную посуду в раковину. — А я-то думаю, с чего вдруг меня к вечеру начали дёргать и пощипывать отовсюду. То Россельхознадзор задержал партию леса — жуков каких-то придумали, то из ОБЭПа крендель нарисовался, документики запросил подготовить. И я ведь, главное, чую — дело какое-то мутное, неспроста всё, но понять не могу, откуда ветер дует. Позвонил Гайдамаку, он пообещал разобраться. И разобрался, да. Быстренько так. Из Россельхознадзора почти сразу перезвонили и извинились, мол, ошибочка вышла, жуков никаких нет. И гражданин обэповский вроде как отстал. Я Гайдамака поблагодарил, а он такой: «Передай привет сыну». Тогда я не особо обратил внимание, хотя раньше никаких приветов он тебе не слал, а сейчас-то вижу, что к чему.
Отец помолчал, посмотрел на сына вроде как с опаской.
— Я не пойму, а почему ты с Вероникой-то не хочешь остаться? Зачем вот так всё усложнять?
— Я не люблю её, — вспыхнув, ответил Шаламов.
— Ну, любишь — люби, но почему нельзя совмещать? Зачем обязательно…
— В смысле — совмещать? Это как ты, что ли? — вскинулся Шаламов. — Жить с матерью и иметь на стороне кучу любовниц?
— Тише ты! — зашипел отец, замахал руками. — Что ты такое говоришь?!
— Послушай, если б не ты с этими своими советами: «Назначь дату, назначь дату», я бы сейчас так не встрял.
— Вот только не надо всё валить на меня. Не я тебя с ней свёл. И в койку к ней тебя никто силком не тащил.
— Койка и женитьба — очень разные вещи. Ты, как никто, должен это понимать… Короче, я не останусь с Никой и не брошу Эм, это даже не обсуждается. Считай, что я просто зашёл тебя предупредить. А сейчас я поеду к Эм. Мы с ней свалим отсюда, и все дела.
— Хах, и как вы с ней собираетесь жить? Где? На что? Без моей-то помощи? Ты же ничего не умеешь делать…
— Ты за меня не волнуйся. Как-нибудь справлюсь…
— Хорошо, вы с ней уедите. А нам с матерью расхлёбывать эту кашу, так?
— А ты предлагаешь калечить… ладно мою, но ещё и жизнь Эм, которая вообще тут ни при чём, только чтоб вам сыто и спокойно жилось?
— Ну, непохоже, чтобы тебе было так плохо с Никой.
