Есенин: Обещая встречу впереди — читать онлайн бесплатно полностью

В ужасе спрашивал у Корнея Чуковского: а вдруг эта революция поддельная? Я её люблю, но всё-таки?

В начале мая 1921 года, за три месяца до смерти, Блок приезжал в Москву с выступлениями (Есенин как раз был в ташкентской поездке). Из зала Блоку выкрикнули: «Мертвец!» Он спокойно ответил: «Да, я мёртв».

Есенин, пока Блок был жив, иной раз спорил с ним — но тут вдруг загрустил.

Друзья-имажинисты к Блоку не питали и толики подобного чувства, и Есенин являлся на все подряд московские мероприятия памяти Блока незваным и без Мариенгофа.

Молодой, циничный, упрямый, Есенин в эти дни вдруг почувствовал своё сиротство.

И ещё какую-то безысходность случившегося, наставшего.

Словно бы никто не мог в полной мере осознать кошмар утраты.

Так Чехов писал Бунину: вот умрёт Толстой, и всё пойдёт к чёрту.

Умер не просто человек Александр Блок — с ним будто бы окончательно умерла надежда на «музыку революции», которая звучала совсем недавно — и Есенин тоже её слышал.

(Ходят колоннами, гремят литаврами, много шумят на митингах, призывая и направляя, — а музыка? что с ней?)

Явившись 14 августа на вечер памяти Блока, проводившийся Всероссийской ассоциацией пролетарских писателей в клубе «Кузница» на Тверской, Есенин, будучи совершенно трезвым, выкрикнул:

— Это вы, пролетарские поэты, виноваты в смерти Блока!

Пролетарские поэты вообще ничего не поняли: почему они?

А есенинский крик был о том: вы и меня забьёте своими кувалдами в землю — глухие, не осознающие ни поэзии, ни революции, а только издающие грохот и гам.

Разве подобную революцию чаял Блок? Разве похожи вы на жителей Инонии? Разве вам я говорил когда-то крепкое и честное слово «товарищ»?

От вас — либо в смерть убежать, либо в «Стойло Пегаса» — и там безо всякого стеснения матом орать со сцены, потому что любая матерщина вменяемее и честнее вашей навязчивой бездарности.

На следующий день Есенин явился к старым своим приятелям, левым эсерам — у них на Петровке, в доме 23 проходила партийная встреча, тоже посвящённая Блоку.

Клим Буревой вспоминает, что Есенин взял слово под самый финал:

«Оратор он был плохой. Но в этот раз он, взволнованный, говорил с вдохновением, с любовью, с большой сердечностью."

"Вспомнить что-либо из этого выступления невозможно, ибо никакой логики, никакой связи в выступлении не было. Это был целый каскад образов, образов могучих, крылатых. Чувствовалось лишь, что так говорить не сможет обыкновенный человек, когда он не есть поэт — творец именно таких образов.