Автор
В "Евангелии от Палача" читатель оказывается в глубокой пропасти свободы и власти, где каждое слово может быть последним. Аркадий Вайнер раскрывает драматичную сюжетную ловушку времен перестройки через призму жестокого противостояния. Теперь, когда тоталитаризм распался, роман предлагает читателю восстановить самоуважение и вернуться к самому себе — после многолетнего затмения авторитарным насилием....
Я выкинул с места ее правого соседа – какого-то малозаметного шмендрика, сел рядом и налил себе и ей по фужеру коньяка. – За знакомство! – и чокнулся с ней. – Со свиданьицем, – кивнула она и сделала хороший глоток. – Павлуша, – наклонился ко мне ближе Семен, – это сеструха моя Людочка! Ты к ней грабки свои ухватистые не тяни, она у меня, как цветок чистый…
– Послушай, цветок чистый, – обратился я к Людке, – что это они тут так быстро нарезались?
– Не знаю, – пожала она круглыми плечами и сморгнула малахитово-зеленым глазом.
– А ты на работе не нервничаешь? – поинтересовался я. – Не-а, – покачала она головой и розовым, кошачье-острым язычком облизнула пухлую нижнюю губу. – У меня работа хорошая, спокойная… Семен дернул за руку сестру:
– Ты, Людка, держи с ним ухо востро. Оглянуться не успеешь – он уже между ляжек урчать приладится…
– Отстань со своими глупостями! – жеманно мотнула своей русой короной Людка.
– Глу-у-упостями! – обиженно протянул Ковшук.
Я и ухом не повел, легонько погладил ее ладонь, ласково сказал:
– Не обращай внимания. Ты про свою работу говорила… – Я в Кремлевской больнице работаю."
"Физиотерапевтом… Ай да цветок чистый! Мы-то знаем, зачем в Кремлевке берут в физиотерапию да в водные процедуры, в массажную таких вот молодых красивых девок! А праздник меж тем бешено развивался. Славные мои коллеги, товарищи и отчасти подчиненные, устав на нашей тяжелой, нервной работенке, теперь отдыхали вовсю.
