В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
Дронго тоже не любил насилия, но знал, что только так может добиться результата.
— Не понимаю… какие фотографии… — хрипел Вадим. Впервые в жизни он растерялся. Просто был в шоке.
— Кто приказал сделать фотографии? На квартире твоего друга, на Мичуринском проспекте. Кто? — Дронго все сильнее сжимал ему горло.
— Не надо… Вы меня задушите…
— Имя, — требовал Дронго. Он хорошо знал таких типов. Никакие аргументы на них не действуют. Уверенные в своей безнаказанности, наглые, самодовольные, они боятся только грубой физической силы.
Дверь открылась, и в комнату вбежал здоровенный амбал, телохранитель хозяина. Такого же роста, как Дронго, только шире в плечах. Он попытался помочь хозяину, но Дронго свободной левой рукой схватил со стола тяжелую пепельницу, со всего размаха опустил ее на голову телохранителя, и тот рухнул на пол.
— Так нельзя, — сказал Романенко, — здесь не Дикий Запад.
— Быстро говори имя. — Дронго не ослаблял хватки.
— Павлик… — прохрипел Вадим, — Павлик-Чертежник. Это он просил сделать фотографии.
— А наркотики тоже он поставляет?
— Какие наркотики? — Тут Вадим готов был стоять насмерть.
Дронго наконец ослабил хватку.
— Ты знал, кого фотографируешь? Знал эту женщину?
— Нет. Да. Ничего я не знал.
— Все ты знал. И зачем нужны фотографии — тоже.
— Нет, — твердил Вадим. — Я не знал, что он пошлет к ней своих людей. Мне приказали передать фотографии Матвею. Я не знал, что его убьют.
Дронго снова сдавил его горло.
— Врешь, ты не просто знал. Ты работаешь на два фронта, Вадим. И хочешь быть везде чистеньким. Сам сделал фотографии, сам отправил их к Очеретину. А утром, узнав, что Павлик послал туда своих киллеров, позвонил другой стороне, чтобы предупредить. Всем стараешься услужить. Но так не бывает. Ты предал и тех, и других, и теперь они будут тебя искать.
— Нет, я ничего не говорил. Я ничего не знаю…
— Кому ты звонил? Только быстро, кому сообщил о людях Павлика, которые поехали к Маре домой? Шпицыну?
— Нет, — выдохнул Вадим, — я такого не знаю…
— Говори! — требовал Дронго.
Вадим хотел что-то сказать, но в этот момент вдруг заработал его персональный компьютер. На нем появилась запись:
— Ты, как всегда, опоздал, я…
Дронго отпустил Вадима. Доли секунды было достаточно, чтобы сориентироваться в ситуации, и он наклонился к телохранителю.
— Надо уходить, — закричал он, — сейчас тут произойдет взрыв.
