В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
Если нет, значит, так мне суждено.
— Я позабочусь о твоих близких, — пообещал Дронго, — можешь не беспокоиться. Все будет хорошо.
— И еще, — выдохнул Вейдеманис, — насчет Кочиевского. Он очень сложный человек. Мстительный, злопамятный. Он может им навредить.
— Уже не может, — сказал Дронго, — когда мы привезли Труфилова в Москву, а тебя положили в больницу, он покончил с собой. Сгорел на собственной даче. Три недели назад состоялись похороны.
— Тогда все в порядке, — Вейдеманис снова закрыл глаза. — Но его люди не успокоятся.
— Мы все сделаем, — мрачно пообещал Дронго, не решившийся сказать правду.
— Илзе хорошая девочка, — пробормотал Вейдеманис, — ей будет трудно вернуться в Ригу. Помоги им. Я знаю, что прошу слишком много, но доверить ее могу только тебе. Только тебе.
Дронго поднялся, посмотрел Вейдеманису в глаза. Взял его за руку. Рука была невесомой.
— Все будет нормально, — твердо сказал он, — что бы ни случилось, можешь не беспокоиться.
— Я часто размышлял о жизни, — сказал Эдгар.
Дронго хотел прервать затянувшийся разговор, но Вейдеманис жестом остановил его.
— Теперь я знаю — жизнь и есть высший дар Создателя. Только мы не заслужили его и принимаем как должное вместо того, чтобы совершить что-то великое, достойное. Даже не думаем об этом. А думать нужно.
Он помолчал и продолжил:"
"— У меня никогда не было брата, отца я потерял, когда был совсем молодым.
Он перевел дух.
— Будь осторожен, Дронго. За Труфиловым охотились не зря… Дело это не совсем обычное. За ним стоят очень серьезные люди. Ты даже не подозреваешь, кто именно.
— Мы не сдадимся, — пообещал Дронго, — можешь не сомневаться.
— Я и не сомневаюсь, ты скорее погибнешь, чем сдашься. Может быть, именно за это я тебя и люблю.
— До свидания, — Дронго поцеловал Вейдеманиса и, не оглядываясь, вышел из палаты. У женщин, дожидавшихся в коридоре, были тревожные, напряженные лица. В глазах — отчаяние.
— Спасибо вам за все, — сказала мать Вейдеманиса, — сын говорил, что это вы спасли его. И нашу Илзе тоже. Я буду за вас молиться. За вас и за Эдгара, — голос у нее дрогнул.
Она протянула Дронго маленький крестик с цепочкой.
