Автор
Брак между Скарлетт Эллсворт и Крю Кенсингтон становится испытанием для их амбиций и личных чувств. Их союз ради бизнеса оборачивается конфликтом, когда они обнаруживают, что не знают друг друга по-настоящему. Напряжение между ними растет, создавая интригу вокруг их элитной жизни.
У меня никогда не складывалось впечатления, что Артура Кенсингтона любят. Подкованный в бизнесе, но недоступный. Это тот парень, которого ты приглашаешь, потому что должен, а не потому, что хочешь.
Оливер — это скорее загадка. Я замечаю, что он стоит в углу, разговаривая с двумя другими мужчинами в смокингах. Он похож на лакея своего отца, готовый сделать все возможное, чтобы произвести впечатление и удержать свое положение. Но я не думала, что он из тех, кто может трахнуть жену своего отца за его спиной. Какими бы ни были его намерения, у него нет той непринужденной харизмы, которой обладает Крю. Способность заставить вас чувствовать себя особенной только за то, что вы привлекли его внимание. Я заметила это, когда мне было шестнадцать, и сказала отцу, что единственный Кенсингтон, за которого я выйду замуж, — это Крю, и я вижу это сейчас, когда он разговаривает со Спенсерами.
Такое чувство, что каждый из тысячи с лишним посетителей уже поговорил с Крю к тому времени, как мы добрались до нашего столика в самом центре зала. Артур и Кэндис уже сидят, но Оливера нигде не видно.
Артур встает, чтобы поцеловать меня в щеку, изображая идеального тестя.
— Скарлетт. Сногсшибательно, как всегда.
— Спасибо, — я улыбаюсь Кэндис, которая выглядит совершенно непринужденно рядом со своим мужем. Возможно, я недооценила и ее, и Оливера. Она определенно не похожа на человека, способного отказаться от своего брака. Измена может быть социально приемлемой для мужчин, но она стала бы изгоем, если бы об этом стало известно.
— Ты говорил с Джастином Марксом? — Артур переключает свое внимание на Крю, который выдвигает мой стул.
Я посылаю ему легкую улыбку, когда опускаюсь, немедленно сбрасывая каблуки под скатертью.
— Да, — Крю подзывает официанта и заказывает скотч. Он смотрит на меня. — Ты хочешь шампанского?
По какой-то причине мне не приходило в голову, что тут может подаваться алкоголь.
— Нет, спасибо. У меня болит голова.
— Правда? Ты ничего не говорила.
— Я в порядке. У меня просто был долгий день. Алкоголь, вероятно, усыпит меня.
Морщинка между его глазами не разглаживается. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы услышать фальшивую нотку в моем голосе. Но прежде чем он успевает задать еще какие-либо вопросы, Артур прерывает меня, очевидно, не разделяя той же заботы о моем благополучии, что и его сын. Думаю, он чувствовал бы себя по-другому, если бы знал, что моя «головная боль» — это будущее его тщательно построенной империи.
