Ханна цокает языком и качает головой.
— Это то, что ты говоришь себе? Он — Крю Кенсингтон. Ты зануда, настолько одержимая работой, что твоему папочке пришлось продать тебя тому, кто больше заплатит. Все, что достойно в тебе внимания, это твои деньги. Он представляет меня, когда кончает во время секса.
Моя ладонь дергается, испытывая искушение дать ей пощечину. Но я не доставлю ей такого удовольствия. Реакция — это именно то, чего она хочет.
— Всегда такая стойкая, Скарлетт. Ведешь себя так, будто тебе на все и на всех наплевать. Но я видела тебя раньше с Крю. Ты заботишься о нем. Думаешь, он верен тебе? Никогда не думала, что Принцесса Парк-авеню может быть такой наивной.
— Ты, кажется, ужасно ревнуешь, Ханна. Я вышла замуж за того парня, которого ты хочешь?
— Две недели назад он трахнул меня в туалете клуба. Сказал, что никогда не кончал сильнее. Я не хочу его. Он уже мой.
Впервые я чувствую легкую вспышку неуверенности и ненавижу себя за это. Крю был в «Пруф» две недели назад, когда я предложила ему пообщаться с Ашером. Стал бы он трахаться с Ханной вместо этого? Это было до того, как он узнал, что я ему верна. На лице Ханны нет ничего, кроме триумфа, уверенности без следа обмана. Но я ей не доверяю. У нее есть все основания лгать, чтобы посеять сомнение в моей голове.
Нет ничего, что я ненавижу больше, чем когда меня выставляют дурой. Всю мою жизнь люди видели во мне избалованную принцессу. Они никогда не задумывались о том, насколько тяжелой чрезмерное богатство может сделать вашу жизнь. Все становится фальшивым. Всегда сомневаться в намерениях других заставляет вас чувствовать себя одиноко.
Мне повезло во многих отношениях, но моя жизнь далека от совершенства.
Я доверяю Крю. Я верю, что он предан мне.
А если это не так, если я ошибаюсь, это разобьет меня вдребезги.
Я смотрю Ханне прямо в глаза.
Я выхожу из туалета, не сказав больше ни слова. Приглушенная музыка и голоса, доносящиеся из холла, звучат громко после тихого противостояния в туалете.
Когда я возвращаюсь на вечеринку, мой взгляд прикован прямо к Крю. Он стоит возле нашего пустого столика, выглядя греховно сексуально в своем смокинге, сжимая в руке бокал с янтарной жидкостью и разговаривая с большой толпой мужчин.
Я вздыхаю и направляюсь к открытому бару. Джозеф Хантингтон, хороший друг моего отца, стоит рядом с ним, наблюдая, как бармен смешивает мартини. Он улыбается, когда видит меня.
— Скарлетт! Как ты, дорогая?
— Я в порядке, мистер Хантингтон.
