– Да, я сказал ему. Он бы и сам узнал, и тогда оказалось бы, что я скрыл это.
– Как?! Как бы, мать твою поперек, он это узнал? – Отец перешел на крик, и Леонтьев понимал, что тот взбешен не на шутку, но причин для такой ярости не видел. – Штерна нет, девчонка ничего не знает. Как бы он узнал, от кого?! В кого ты только пошел, такой дурак, скажи мне? Теперь они, чего доброго, примутся копаться в той старой истории.
– И что? – Леонтьев пожал плечами. – Анна упала с лестницы. Даже если Штерн толкнул ее, то, как ты уже сказал, его больше нет. Толку в ней копаться, в той истории. Не понимаю, чего ты так завелся?
Отец промолчал, и Леонтьев надеялся, что он, по своему обыкновению, отключится, не прощаясь, но отец просто молчал, и молчание стало тягостным.
– Наверное, ты прав. – Если бы отец сейчас сказал, что он улетает на Марс, и то Леонтьев удивился бы меньше. – Ладно, забыли.
И теперь трубка погасла – отец отключился. Леонтьев бросил телефон на пассажирское сиденье и свернул с проспекта в сторону полицейского управления. Что так взбесило отца, отчего он испугался, что ту старую историю с гибелью Анны кто-то станет рассматривать заново?
Леонтьев снова перебрал в голове хронологию тогдашних событий.
А ведь пропавший груз принадлежал партнеру его отца, Саше Браво. Вот он был настоящий бандит – наглый, беспринципный, откровенный мерзавец. И занимался он всем, что под руку попадалось, и в том грузовике были холодильники и стиральные машины, много единиц.
Тогда Леонтьев подозревал, что там была не только бытовая техника, но гнал от себя такие мысли, потому что если начинал их думать, то получалось не слишком радужно. И каким образом эта проблема после смерти Анны мгновенно разрешилась, Леонтьев намеренно не хотел знать, но где-то подсознательно он знал конечно же.
Но ему было проще ненавидеть Тину, чем подумать, как именно Штерн тогда все так быстро разрешил.
Кстати, где-то через месяц после тех событий Саша Браво упал с крыши своего дома. Неудачно упал, свернул себе шею.
Тина проснулась от солнечного света – в комнате были отдернуты шторы, и Тина целую минуту вспоминала, где она сейчас находится. Такое и раньше случалось: иногда, проснувшись, она в первую минуту не могла понять, где она – в каком городе, в какой стране, что это за комната. Это началось еще в Лондоне, и она никому не рассказывала, просто не знала как.
