В плененных бараках и захолустных узлах мир катился к своему безмолвному земляном могиле. Я сидела на холодной койке, прижимаясь к стене, как отброшенная детеныш среди трепаков. Память не желала помнить точный возраст — пять лет? меньше?.. Взглянув в глаза отцу, тот был словно живым демоном: постоянно хмурый, но холодным взглядом давил тьму и страх....
Вдруг судьба сжалится надо мной и вернет потерянный камень.
Гориллий король кликнул подданных, и через минуту те притащили нам пустую канистру под воду. А еще мешок гигантских плодов-костянок: мохнатых, с тремя округлыми дырочками у основания.
- Фигасе орешки, - не сдержалась я. - Один до самого Тифона грызть буду.
Малыш хохотнул и похвастал:
- Если проколоть вот эту дырочку, - он указал на углубления в орехе, - потечет сладкий сок. А внутри - съедобная мякоть.
Я взвесила один такой «подарочек» на ладони: два кило, не меньше.
Погрузив мешок на корабль, мы потопали к реке. Мне не терпелось отправиться в путь, но не могла я вот так по-быстрому распрощаться с Малышом. Он так радовался встрече, а в особенности - возможности поговорить на человеческом языке: как был болтуном, так и остался. Позабытые слова он заменял жестами и надсадным сопением, заставляя меня корчиться от смеха.
Пока добирались до реки, я все же рассказала ему о своей беде. И о безрезультатном поиске неприметного камушка.
- Нашла, о чем горевать, - хмыкнул Малыш. - Вот вернешься на свой Гранит и заберешь все камни. Сама ж говорила: их там до фига осталось.
- Ты не понимаешь, - возразила я и стиснула в ладони пустой кулон. - Этот камень особенный. Он был со мной так долго..."
"Малыш округлил глаза и решил сумничать:
- Та стала это.
- Сентиментальная, ага, - поддакнула я.
Как ни крути, но уроки Лина не пропали даром. Пусть он и предатель, но учитель отменный. Хорошо, что я его не убила. Вот вернется Дэв и сам решит, кого карать, а кого миловать. На то он и цесаревич.
Глава 22
Расшвыривая ногами прибрежный песок, я направилась к реке. Нагнулась, чтобы наполнить канистру. Из толщи воды на меня глянула взъерошенная, исхудавшая девица. Я вскрикнула, не сразу узнав свое отражение.
- Ты чего? - забеспокоился Малыш и двинул ко мне.
- Себя не признала, - буркнула я и нарочно взбаламутила воду. Сил не было смотреть на себя. - Выгляжу, как побитая собака. Жалкое зрелище.
Малыш шумно выдохнул и забрал у меня канистру.
- Я сам тя еле признал. Но ниче, отъешься, отоспишься...
- Тщ-щ-щ... - я прижала палец к губам, останавливая речь друга. - Слышишь?
Малыш покрутил головой в разные стороны, забавно пошевелил ушами.
- Неа, ниче необычного.
