Взгляд его проникающе устремился ко мне, и вопрос звучал несомненно. В ответ я вырывалась из состояния оцепенения, натягивая тонкую нижнюю юбку в защиту своей чистоты. Слуги и стражники вошли с блеском вооружения, а затем меня потащили в темницу, где я оказалась в одиночестве и молчаливой тишинах....
Тут меня и осенило:
– Так ты был маленьким, когда тебя порезали?
– Случайно вышло, – пожал плечами мужчина и отвернулся.
Устроился в подушках, затих. Я думала на этом и все. Но он продолжил – глухо и тихо:
– Мне было пять. Мы ехали со старшим братом в столицу – примерно как с тобой сегодня. Тихое утро, весна, тишина. И тут – разбойники. Их было много, и среди них – три мага-недоучки. Из отверженных.
Я кивнула, забыв, что собеседнику меня не видно. Спохватилась и осторожно погладила по плечу, выражая сочувствие.
Далеко не все одаренные обучались в официальных школах. У кого-то не было желания пахать с утра до ночи и самосовершенствоваться, другие изначально происходили из низших слоев общества, связанных с преступностью, и не имели иного пути – только изгнанные за различные прегрешения учителя с сомнительной моралью. И то, если повезет."
"– Слуг положили сразу. Из луков, в одно мгновение. Никто не успел отреагировать, только брат прикрыл меня и себя щитом. Мин отбился бы, если бы не я, – добавил Шаобай после долгой паузы и снова замолчал.
Я продолжала ритмично поглаживать его спину, плечи, чувствуя, как закаменевшие в спазме мышцы постепенно расслабляются под моими пальцами.
– Мингхи закрывал меня собой до последнего. Меня вытащили из-под его тела. Раненого, перепуганного. И неделю держали в логове – ждали выкуп от отца. Старший господин… не был склонен к переговорам. Он вырезал всю банду лично, как только выследил. А шрам к тому моменту зажил, и ни один целитель не сумел с ним ничего сделать.
– Как память о брате?
– Как память о собственной слабости, – отрезал Шаобай. – Если бы я не был таким дохляком, нуждающимся в защите, брат остался бы жить.
– Тебе было пять! – возмутилась я. – Не смей себя винить! Уверена, твой брат ни мгновения не пожалел, что спас тебя!
Мужчина зашевелился, разворачиваясь ко мне.
До меня запоздало дошло, что, возможно, стоило и придержать язык.
Но господин Шуо не спешил гневаться. Он изучал меня в полумраке, словно видел впервые.
– Знаешь, ты единственная, кто так считает, – задумчиво пробормотал он. – Отец всегда повторял, что лучше бы Мин остался жить, а я умер. Брат был достойнее, храбрее и умнее.
– Возможно. Но твой брат считал по-другому, – упрямо возразила я.
