— Вы арестованы!
— Причина? — спросил я, гулко сглотнув слюну.
— Вы подозреваетесь в государственной измене!
Сожительница ахнула, зажав рот ладонью, потом глаза ее закатились и она рухнула на ковер. Все в этой квартире принадлежало ей, даже бухарский халат, что был на мне. И неизвестно чего она больше испугалась в тот момент — моего ареста или возможной конфискации имущества? Я машинально рванулся к сожительнице, но в столовой вдруг возникли еще двое, которые были в форме сержантов МГБ, подняли и переложили потерявшую сознание хозяйку квартиры на диван.
— Насчет жены не беспокойтесь, гражданин Третьяковский, — сказал Ярыжкин. — Вам сейчас лучше подумать о себе.
— Простите, но я как-то раньше обходился без советов тайной полиции! — дерзко сказал я, нарываясь на мордобой.
— Напрасно, — невозмутимо откликнулся тот. — Я только что хотел посоветовать вернуть украденный у профессора Переведенского документ, не дожидаясь обыска. Откровенно говоря, не люблю я этой тягомотины. Да и супруга ваша — дама крайне впечатлительная.
— Она мне не супруга.
— Не важно. Так как насчет документа?
— Не понимаю, о чем вы?
— О том, что лежит в кабинете, в ящике письменного стола.
— Позвольте убедиться?
— Пожалуйста, но в моем присутствии.
И гэбэшник последовал за мною. В кабинете он принялся с интересом осматриваться.
— Мне всегда любопытно взглянуть, как устраиваются мои подопечные, — пробормотал чекист. — Тем более — ученые… Хотя я всяких повидал — и ученых и дипломатов и инженеров и военных… Одни грубят, другие плачут, третьи за пистолет хватаются… Вы вот — ерничаете…
Выдвинув ящик, я вытащил похищенную бумажку. Хотя понятия не имел, откуда гэбэшнику известно, что она лежала именно в ящике стола, а не была спрятана, скажем, между книгами?
— Вот и правильно! — обрадовался Ярыжкин, аккуратно складывая листок пополам и пряча его во внутренний карман. — К чему эти бессмысленные запирательства. Теперь можете собираться.
Когда меня проводили мимо сожительницы, она уже не валялась в обмороке, а сидела на диване, поджав стройные ноги и глядя на меня как на отработанный материал. Понятно, откуда чекисту известно о местоположении документа.
— То есть тебя сдала сожительница? — спросил я Графа, когда он налил себе уже не чаю, а вермута.
— Да. Скорее всего ей позвонили с Лубянки и попросили посмотреть, где хранится такой-то документ.
