Автор
В Формуле одиночества Марина погружается в ночной мираж - бескрайнее море, захватывающее жаром и чуждым спокойствием. Плавание по белому песку под лазурным небесным сводом привносит острое ощущение разлуки, когда каждое движение кажется последним. Тихие облака не могут утешить от жары и одиночества, заставляя думать: где-то в голове должна была бы быть мысль о кондиционере......
И даже умудрялась что-то еще при свете фонаря конспектировать, когда мать далеко за полночь выключала свет в ее комнате и приказывала ложиться спать.
Маша не строила глазки мальчикам, не требовала себе модных нарядов. Вся ее комната была забита книгами, а друзья и подруги приходили не послушать продвинутую музыку, как это бывало в годы юности ее матери, а поспорить по поводу каких-то экономических теорий и программ вывода России из кризиса. Причем они сыпали при этом терминами и понятиями, которые вызывали у Марины изжогу и неприятные воспоминания о единственной тройке в дипломе, как раз по экономике.
Марина вздохнула и потерла виски пальцами. Что ни говори, она боялась, что дочь ее не поймет... Но, с другой стороны, пройдет год, Маша закончит школу, поступит в университет, и у нее начнется своя жизнь.
Она вздохнула и отставила пустую чашку из-под кофе.
– Уважаемая, извините! Вы из России?
– Из России, – насторожилась она. – Что вы хотели?
– Мы хотим выпить за вас и в вашем лице – за всю Россию! – Джигит встал и поднял свой бокал. Остальные мужчины последовали примеру своего товарища, а самый пожилой из них подал Марине фужер с шампанским.
– Не подумайте ничего плохого, – сказал он, – но сегодня ваш президент и министр обороны выступили с заявлением, что Россия не оставит Абхазию и Южную Осетию в беде.
– За дружбу и мир во всем мире! – Марина подняла свой бокал. – За то, чтобы ваши дети никогда не знали войны! – И неожиданно для себя добавила: – Масленица!
– Масленица? – удивился пожилой абхаз.
