Автор
Вокруг Бенедикта Фруста царит атмосфера непредсказуемого рока — он буквально бьется между стремлением подняться по служебной лестнице и чувством глубокого соблазна к тому, что кажется ему несовместимым. В лондонских доках воздух полон гнетущего аромата старой рыбы и дыма горящего угля, а сердце мальчика-моряка охватывает непостижная тайна — как его жизнь могла так быстро измениться?...
Вы хотите сказать, что у вас нет сифилиса? Что ж, у меня тоже.
– Вот и хорошо. – Она уткнулась носом в его мускулистый живот. – Вас не смущает, что у меня было множество других мужчин?
– Шарлотта, вы находитесь в нескольких дюймах от моей давно уже восставшей плоти, и я…
– Ладно-ладно, тогда все в порядке, – пробормотала она. – Я просто хочу, чтобы мы были честны друг с другом.
– Так и будет, Шарлотта. А теперь… Нельзя ли сделать так, чтобы между нами было поменьше одежды? Вы уже полчаса на меня глазеете, а я даже к вашей груди не прикасался.
– Глазею! Ну и ну! – Бенедикт слышал по голосу, что она улыбалась. – Вы, наверное, только для того и дали себя ранить, чтобы я сняла с вас одежду.
– Нет-нет, мне просто повезло, – со смехом отозвался Бенедикт. И тут он вдруг вспомнил нечто очень для него важное. – Шарлотта, вы позволите мне потрогать ваше лицо? – спросил он.
– Моя внешность имеет для вас значение?
– Разве не будет справедливо, если я узнаю, как вы выглядите? Вы же знаете, как выгляжу я. Думаю, теперь моя очередь разглядывать вас.
– Но если вы ощупаете мое лицо… Тогда я должна узнать ваши недостатки.
– Шарлотта, ваше лицо такое, каким его сотворил Создатель – так же, как и мои недостатки, если бы они были.
– А их нет? Ни одного?
– Ни одного такого, который имел бы значение в постели.
– Ладно, хорошо. – Шарлотта тихо рассмеялась и тотчас же, опираясь на локти и колени, чуть переползла по кровати и устроилась рядом с Бенедиктом поудобнее, положив голову ему на плечо. – Что ж, ощупывайте, – сказала она.
Бенедикт протянул к ней правую руку и коснулся ее лица кончиком указательного пальца. Первое прикосновение было легким и дрожащим – словно первая капля дождя упала в пруд. Но когда его палец заскользил по ее лицу, между ними словно прокатилась какая-то мощная горячая волна. И вот он, наконец, узнал очертания ее лица. Одна бровь, изогнутая озорной дугой. Потом – другая. А затем – очертания ее глаз, которые она, несомненно, не раз закатывала в ответ на какие-нибудь его слова.
– Так вот вы какая, Шарлотта, – прошептал он. – Я знал, что вы прекрасны, знал с первой минуты, как только вы заговорили со мной.
