Язык был живым и полным красок, держался уверенно между коленами старшего лейтенанта Шубина. Он знал много секретов, но не позволял себе умирать раньше времени. Слова сыпались как капли дождя — о том, что у него большая семья ждет в Штутгарте. До войны он строил автомобили на конвейере Порше, теперь жизнь резко оборвалась в плену армии....
Град пуль ударил по броне. Эмоции били через край, немцы орали как оглашенные.
– Парни, вперед, не давайте им высунуться! – выкрикнул Глеб.
Бойцы выдвинулись из леса, залегли.
Немцы сами не высовывались, били вслепую. Шальные пули были ничем не лучше прицельных.
Тут выяснилось, что у этих вояк имелся план действий. Под прикрытием шального огня самый резвый пехотинец вскарабкался на броню и нырнул в люк.
Разведчики недовольно загалдели, поползли вперед, чтобы сократить дистанцию.
Этот парень, видимо, умел управлять боевой машиной.
– Смотри-ка, что удумали, товарищ командир! – заявил Глинский – Да ни хрена у них не выйдет!
– У тебя есть план? – спросил Ленька Пастухов.
– У меня есть злость! – проорал Глинский, припадая к прицелу.
Автомат затарахтел, он скорчился от боли, отбросил его.
– Да какого хрена эта штука так греется? Невозможно работать. Она же как сковородка!
– Товарищ старший лейтенант, я все сделаю! Вы только прикройте! – внезапно проорал Никита Костромин.
После контузии у этого парня было слова не выпросить. Он делал то же самое, что и все прочие, но как-то без огонька. А сегодня ему вожжа под хвост попала, его буквально трясло, слюна сочилась с губ. Похоже, у Никиты был план.
Не успели разведчики опомниться, как он подскочил и, виляя как заяц, побежал к транспортеру. При этом боец двигался по дуге, чтобы не мешать товарищам его прикрывать. Особого приглашения не требовалось, все открыли огонь, не давали противнику высунуться.
Никита развязно орал, и вскоре стало ясно, зачем он это делал. Водитель в недрах бронетранспортера услышал его вопли и все понял. Люк оставался открытым. Никто не догадался его захлопнуть! Водитель резко дал по газам. Машина пролетела несколько метров, и мотор заглох.
Обер-лейтенант и солдат остались словно голые, заметались и попали под плотный огонь с опушки. Оба повалились в покатый кювет, заросший травой.
Никита в три прыжка достиг бронетранспортера, вцепился в скобу, вскарабкался на колесо, рискованно балансируя, вынул из подсумка гранату, выдернул чеку и бросил в открытый люк.
В недрах транспортера прогремел глухой взрыв. Он подпрыгнул, из открытого люка повалил дым.
Никита повернулся к опушке и махнул рукой.
