В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Домоуправление и тут решило сэкономить! Хохлов, потыкав в кнопки мониторов и не найдя никаких признаков кассет или дисков, от досады длинно выматерился и заслужил тем самым неодобрение в рядах ударников труда.
— Нэ харашо, — сказал ударник осуждающе. — Плохой слова гаваришь!
— А какие мне слова говорить, если ничего у меня не получается?! — закричал Хохлов.
— Одын машин два раза приезжал, — вдруг сообщил Хаким. — Белый машин «жигуль».
И показал на пальцах — два раза.
— Дважды за ночь? — переспросил Хохлов, и дворник кивнул.
— В пэрвый раз полдвэнацать прыехал. Второй раз после тры прыехал. Одын и тот машин.
— Точно?
— Братом клянусь! Здоровьем его клянусь!
— А номера? Не помнишь?
— Такси-машин, — пояснил Хаким. — Крыша-шашечка. Первый раз пасажыр уехала. Второй раз без пасажыр уехала. Пустая.
— Откуда ты знаешь?
— А видно! — сказал Хаким и показал рукой в монитор. — Открывал ворот, видел, нет пасажыр в машин. Закрывал ворот, видел, нет пасажыр!
— Стой, стой! — опять закричал Хохлов, как будто Хаким был лошадью, которая понесла.
Дворник кивнул.
— Во второй раз, около трех, машина приехала и уехала пустая, да?
Дворник опять кивнул.
— Машина-такси, белые «Жигули», да?
Дворник кивнул два раза подряд.
— Хаким, дорогой, а что на машине было написано? Ну, всегда что-то написано, название фирмы, реклама ресторана, доставка пиццы! Ну, что-нибудь! Вспомни!
— «Гарадской такси» — написана, — сказал дворник твердо.
Городское такси, подумал Хохлов. Именно эти слова написаны на зажигалке, которую он нашел в снегу в том месте, где убили Кузю. Там еще кусты были сломаны.
— А вы такси просто так пропускаете? Они подъезжают, и вы открываете ворота, правильно?
— Правылно.
— А остальные? Ты же не можешь все номера знать!
— Спысок есть. — На столе лежала засаленная тетрадь, Хаким открыл ее, потыкал в разграфленные страницы смуглым пальцем с черным ушибленным ногтем.
— Моя.
— Вот машин, а вот квартыр номер. Ты гость шеснацатый квартыр. Ты приехала, я тебя пустила. Когда гость едет, нам телефон говорыт номер и квартир, куда едет.
Хохлов еще немного подумал, а потом пошел было из каптерки, но остановился.
Хаким уже сидел на своей табуреточке за шкафом, неподвижно, как сфинкс. Руки сложены на коленях, ноги в валенках стоят по стойке «смирно».
