В теперешних ненастях Хохлов вынужден был отправиться в Лавровскому предложить себе временное убежище. С каждым километром шоссе метель лишь усиливала туман, и он несся вперед, словно его жизнь зависела от этой медленной поездки. Встреча с бывшей девушкой оставила глубокий след, и Хохлов не мог отделаться от чувства вины и ненависти к самому себе....
Они пили чай так, как пили его всегда, и в то же время совсем по-другому, с каким-то новым и прекрасным чувством знания друг друга, еще не остывшие от пережитого, и печенье казалось самой вкусной штукой в мире, и в их сидении за столом было что-то от хохловской недавней фантазии — дети в школе, и у них есть полдня только друг для друга, и вся жизнь еще впереди, и любовь впереди, а в спальне стоит самая необыкновенная на свете кровать, и они сейчас пойдут и упадут в нее, и в их распоряжении будет бесконечность!.
— Хорошо, что ты приехал, — сказала Арина задумчиво. — Какой ты молодец, что приехал!
— Я вообще молодец, — согласился Хохлов. — А почему ты была с половником, когда открыла?
— А! Я думала, это соседка пришла.
— Она собиралась к тебе за половником?
— Нет, просто я хотела стукнуть ее по голове, — объяснила Родионовна, и Хохлов вытаращился на нее. — Мить, а ты правда меня любишь?
— Да.
— Ты уверен?
— Да.
— А ты потом меня не разлюбишь?
— Нет.
— И ты на мне женишься? И у нас будут дети?
— Тьфу на тебя, Родионовна! Женитьба шаг сурьезный! — сказал Хохлов в сердцах.
— Я хочу знать.
— Ну, и узнаешь, только не приставай ко мне сейчас!
И он вылез из-за стола, и поднял ее с табуретки, и стал целовать сладкие от печенья губы, и быстренько развязал на ней халат, сгреб ее в охапку и прижал к себе.
— Что ты пристаешь, — сказал он прямо ей в губы, — когда у нас простаивает шикарная кровать с подушками?!
— Митя.
— Да.
Он гладил ее по спине и по шее, и по ногам, и вожделение проснулось окончательно, и с ним уже трудно было справляться, и в какой-то момент Хохлов засмеялся, потому что осознал, что с ним и не нужно справляться!
Зачем?!
Ледниковый период миновал! Динозавр Хохлов не вымер, а, наоборот, «приспособился», шагнул на новую эволюционную ступеньку, и на этой ступеньке ему больше ничего не нужно, у него все есть!
У него есть Родионовна — голая и прижавшаяся к нему, и в этом все дело.
Больше не нужно маяться от сознания, что приедешь домой, а там — Галчонок со своим вечным мобильником, или, еще хуже, с подругой Таней и разговорами о неведомом младенце.
Больше не нужно звонить, не зная, что именно сейчас придется говорить, потому что на вопрос «Как у тебя дела?» Галчонок имела обыкновение отвечать: «Никак», а на вопрос «Какие планы?» следовал ответ «Никаких». Хохлов всегда в таких случаях отчего-то терялся.
