Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
Черт побери, если бы своей смертью я мог воскресить Натана, то умер бы не раздумывая!
– Не надо, ваша светлость, не стоит говорить об этом… Отпустите меня! – Луиза снова попыталась вырваться из его рук. Она знала, что если поплачет, то ей станет легче, но не хотела, чтобы герцог видел ее слезы.
Его светлость прижал голову Луизы к своей груди.
– Я не отпущу вас, – заявил он.
– Опустите, я прошу вас!
– Если б вы знали, Луиза, как мне хотелось… тогда, в парке… обнять вас так, как я обнимаю вас сейчас, и утешить!
Луиза и сама не могла объяснить, почему признание герцога вдруг показалось ей именно теми словами, которые ей хотелось услышать на протяжении всех этих двух лет, однако услышала она их только сейчас.
Луиза смутно ощущала, что его светлость вдруг подхватил ее на руки и куда-то понес, но она уже не противилась этому. Напротив, она еще крепче прижалась к нему, продолжая плакать так, как еще ни разу в жизни не плакала.
Наконец – Луиза сама не знала, сколько времени прошло, – рыдания ее прекратились, перейдя в тихие всхлипывания. Глаза Луизы уже болели от слез, но оттого, что она выплакалась, стало легче на душе.
Лишь после этого Луиза обнаружила, что они находятся в гостиной, его светлость сидит на той самой кушетке, где она недавно пыталась заснуть, а она сама сидит у него на коленях. К тому же она по-прежнему одета в халат и ночную рубашку! Для молодой девушки появляться в таком виде перед мужчиной – верх неприличия.
Луиза в последний раз всхлипнула, и слеза скатилась по ее щеке.
– Вы можете взять мой платок, – предложил герцог, откинув белокурый локон с ее лица.
Несмотря на то что в комнате было темно, лампа так и осталась в коридоре – и Луиза не видела лица герцога, она чувствовала, что он сейчас улыбается.
– Спасибо, – поблагодарила она, взяв платок.
– Надеюсь, вам полегчало?
Луиза кивнула.
– Вы обняли меня… Как вы догадались, что это поможет?
– Сам не знаю, – пожал плечами он, – но как-то почувствовал…
Слова герцога почему-то тронули Луизу до глубины души. Ей действительно хотелось, чтобы кто-то утешил ее. И она была рада, что этим кем-то оказался его светлость.
