В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
– Джемма! – снизу, из сада, закричала Лил. – Оливер упал с лошади! Прямо в розы!
Глава семнадцатая, в которой есть шипы роз и давних обещаний
Даже если в руках целителя побывали жизни тысячи пациентов, когда приходится спасать своих родных, они дрожат. И руки, и целитель.
Я быстро приструнила испуг. Сейчас Оливеру нужна не льющая слезы мать, а уверенная в своих силах целительница.
К моменту, когда я спустилась в холл, там уже был Хельц с бесчувственным Оливером на руках, обеспокоенная Лил и суетящиеся слуги.
– На будущее совет: упавших двигать с места нельзя! – сообщила Хельцу резко.
– У него только раны от шипов и перелом руки, – невозмутимо отозвался демон.
Я обернулась на перепуганных зевак и раздала поручения:
– Мне нужна горячая вода и чистая ткань для перевязки!
Лэния и ее помощницы поспешили на кухню, Картер – на второй этаж.
– Лил, мою сумку!
Девушка метнулась за зельями и артефактами.
Хельц опустил Оливера на диван.
– Аккуратнее, шипы, – напомнила я.
Демон отступил в сторону, чтобы не мешать.
Диагностирующее заклинание – и я выдохнула. Хельц не ошибся: черепно-мозговой травмы и серьезных ушибов нет – розы смягчили падение. Зато есть перелом левой руки, закрытый. Плохо, что к нему добавились царапины и глубокие проколы ядовитых шипов.
Обезболив Оливера, вспорола рубашку ножом, который молчаливо протянул Хельц. Несколько заклинаний, чтобы подстегнуть регенерацию, и шина из плоской деревянной ложки, чтобы зафиксировать кость, и я занялась царапинами.
Сняв оставшуюся одежду, убедилась, что ребенок расцарапал руки и спину. Вытащив колючки и кое-где их обломки, вымыла из ранок яд. Особая мазь должна сыграть роль противоядия, обезболить и снять припухлость.
Досталось Оливеру. Перелом волновал не так сильно, заживет за несколько дней. А вот шипы с малоизученным ядом пугали. Самый глубокий прокол пришелся под левую лопатку, прямо в родимое пятнышко, напоминающее распахнувшую крылья хищную птицу с массивным клювом.
Щедро смазав мазью, прикрыла куском стерильной ткани. Уже собралась привести сына в чувство, как сзади прозвучало отчаянное:
– Мальчик опухает из-за роз? Ты говорила, они ядовиты.
Белая, словно молоко, с которого сняли сливки, леди Брикойль не сводила с Оливера потрясенного взгляда.
