В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Семьдесят дней рассказывала нашей ещё не рождённой дочери о её отце. Семьдесят ночей желала ему «Спокойной ночи!», прежде чем уснуть в одиночестве. И тысячу шестьсот семьдесят часов - да, я посчитала сегодня даже это - провела без него.
И вот он рядом, а меня словно парализовало: я боюсь повернуться.
И поверить боюсь.
Его рука с розой опережает мою попытку закрыть от страха глаза.
- Чертовски одинокий вечер, - словно обволакивает меня его низкий голос. - Но раз уж мы встретились, может, это знак?
Мамочка, роди меня обратно! Если я сейчас умру, пожалуйста, роди.
Я не могу ему ответить даже «да» или «нет», не потому что мой язык прилип к нёбу, хотя и это есть, ведь я глотаю воздух ртом. А потому что в моём алфавите сейчас всего пять букв. И я могу сложить из них только одно слово: Алекс. Суть моего мира. Центр моего мироздания.
И я просто принимаю его цветок.
Касаюсь его пальцев. Глажу запёкшуюся кровь на сбитых костяшках.
Мой долгожданный. Я словно обретаю его заново. Принимаю медленно, дробно, дозами, как сильнейшее лекарство от тоски, которое нельзя пить залпом. Сначала бархат его голоса. Потом живительное тепло его кожи. Теперь таящая нежность прикосновения.
Он протягивает раскрытую ладонь, и я вкладываю в неё свои пальцы.
И к каменной твёрдости его груди, на которую я опираюсь затылком, добавляется горячая влажность его губ, целующих мою руку.
Казалось, время остановилось, но вряд ли прошло дольше пары секунд.
Горло стискивает, сердце вырывается из груди, и к глазам уже подступают предательские слёзы.
- Родная моя, - легонько привлекает он меня к себе, и я больше не хочу стоять к нему спиной. Я слишком соскучилась. Я так долго его ждала. Я хочу всё.
- Алекс, - разворачиваюсь и обнимаю его со всей силы, а потом только поднимаю лицо, чтобы на него посмотреть.
Его гладко выбритый квадратный подбородок, его скулы, его синющие глаза с густыми загнутыми ресницами, влажно блестящие и всматривающиеся в моё лицо так же жадно, как и я в его.
- Девочка моя, - вытирает он дрожащими пальцами мои слёзы, но это бесполезно, их не остановить. Я обхватываю его за шею и рыдаю.
